Рамаяна

О великий царь, — заговорила она, — ты хвастал, что искренен и верен своему слову! Почему же ты пытаешься уклониться и не исполнить моего желания?

От этих слов Кайкейи царь Дашаратха, дрожа в гневе, отвечал:

Я буду мертв, а Рама уйдет в лес, и только тогда ты, низкая женщина, враг мой, вкусишь полное счастье! Увы! Что отвечу я богам на небесах, когда они спросят меня об изгнании Рамы? Если я скажу им правду, что я сделал это по прихоти Кайкейи, они сочтут меня лжецом. Ценой величайших трудностей я обрел добродетельного и знаменитого Раму. Как же могу я теперь прогнать его? Как пошлю я в изгнание Раму, мудрого, терпеливого, обуздавшего гнев, чьи глаза напоминают лепестки озерной лилии? Рама, цветом тела подобный голубому лотосу, могучерукий, безмерной силы, очаровательный, как сошлю я его в лес Дандака? Он привык к удобству и роскоши и никогда не ведал страданий, как мне вынести его страдания? О, если бы я умер, не причинив этого зла Раме, который ничем его не заслужил, я обрел бы счастье на небесах.

О злобная негодяйка, порочная сердцем, Кайкейи, зачем ты навлекаешь этот злой рок на моего любимого Раму, героя? Несомненно мир перестанет уважать меня за это!

Пока Дашаратха, разбитый горем, сокрушался и плакал, солнце сокрылось за горами Ашта, уступив место звездной ночи. Но у царя, терзаемого горем и тоской, ясная луна на небе не вызвала радости. Престарелый монарх продолжал непрерывно вздыхать и стонать, как больной, обратив глаза свои к небесам.

О Ночь в одеждах из звезд, — говорил он, — я не желаю видеть света, пусть не наступит утро! Я не хочу видеть неумолимую и злобную Кайкейи, которая стала источником всех моих бед!

Добродетельный монарх, кланяясь со сложенными ладонями, снова и снова пытался тронуть сердце Кайкейи:

Твоему нежному супругу, всегда покорному твоим желаниям и теперь разбитому горем, мало осталось жить! О удачливая царица, будь милостива ко мне, правящему над всеми царями! Несомненно, я смущен, говоря это тебе, о прекрасная! Доставь мне эту радость, о юная дева, сердце твое так добро.

Сжалься, о царица, пусть Рама получит из моих рук нерушимую империю! О темноглазая, ты обретешь безграничную славу за свою милость ко мне, Раме, людям, гуру и даже самому Брахме, о дева с тонким станом и чарующими глазами!

Слушая стенания добродетельного монарха, разбитого горем, чьи глаза покраснели от слез, царица, столь жестокая к своему господину, не произносила ни слова.

Монарх, при мысли об изгнании сына, трепетал и снова обращал глаза свои к возлюбленной супруге, которая с недовольным видом изрекла те безжалостные слова, пока в беспредельном горе не упал на землю, потеряв сознание.

В таких муках и стенаньях проходила ночь этого благородного мудреца. На рассвете прославления певцов заставили его прийти в себя. Он поднялся и жестом приказал им замолчать.

Глава 14. Царица Кайкейи остается непреклонной и вызывает Раму к себе

Кайкейи, злобное созданье, с презреньем глядя на потомка Икшваку, в печали о сыне потерявшего сознание и едва различимого на полу, сказала:

Почему, услышав мой ответ, ты разбитый лежишь на земле, словно свершил злодеяние? Поднимись, поднимись!

“Поступать правильно — это высшая обязанность человека” — так говорят сведущие мудрецы. Я указала, в чем твой долг! Потомок Шивья, дав обет, не пожалел отдать стервятнику свою плоти, дабы исполнить слово, и обрел высшее спасение. Подобным же образом знаменитый Аларка по просьбе брахмана, необычайно сведущего в Ведах, без промедленья вырвал себе глаза и отдал ему их. Повелитель рек, верный своему слову, никогда не выходит из берегов, какими бы пологими они ни были. Истина — это Брахман, истина — это поддержание справедливости, нетленные Веды — тоже истина, истина позволяет достичь духовную цель. Раз твой дух тверд в исполнении долга, почитай истину. О знаменитый монарх, воистину щедрый, пусть исполнится благословение, которое ты дал мне; во имя долга и по моей воле сошли Раму — в третий раз я повторяю тебе это. О царь, если ты не исполнишь слова, которое дал мне, обманутая, я покончу с собой у тебя на глазах!

Подстрекаемый безжалостной Кайкейи, монарх не мог разорвать сети, в которые попал, словно старый Бали, обманутый Махендрой. Бледный и обезумевший, словно вол, неверно ступающий меж древками, с изможденными глазами, полуослепший, с великим трудом царь поднялся и сказал Кайкейи:

Твою руку, о злобная, которую я прежде держал у священного огня, читая традиционные молитвы, теперь я отвергаю, так же как и сына, рожденного тобой. День сменяет ночь, о царица, и люди, без сомнения, будут ждать, когда я начну коронацию Рамы, уже все готово для церемонии. Когда я умру, пусть Рама совершит по мне погребальный обряд. Ни ты, ни твой сын не должны приближаться к нему, о порочная, потому что ты не желаешь коронации Рамы. Я уже слышал рев одобрения моих людей и не смогу теперь видеть их горя и оцепенения! Пока монарх говорил с женой, ночь, освещенная луной и гирляндами звезд, прошла, и Кайкейи, не отказавшаяся своих злобных намерений и наделенная красноречием, в ярости и желчно отвечала царю:

К чему эти резкие и ядовитые слова, о царь? Призови своего знаменитого сына Раму и, возведя моего сына на трон, сошли Раму в лес! Изгони моего соперника! Этим ты исполнишь свой долг.

На это царь, как хорошо обученный конь, страдающий от плети, сказал:

Я попался в сети долга и ум мой в замешательстве! Я желаю видеть моего старшего сына, моего любимого и добродетельного Раму.

Тем временем солнце взошло, планеты заняли самое благоприятное положение. Добродетельный Васиштха, окруженный учениками, собрал все необходимое для церемонии и вошел в лучший из городов. Улицы были политы и выметены, повсюду развевались огромные флаги; радостные толпы ходили туда-сюда, прилавки и базары ломились от товаров и были полны торговцев. Айодхья праздновала великое событие и была необычайно счастлива за Раму. Все дома благоухали ароматом тлеющих сандала и алоэ.

Почтенный аскет прошел через весь город, напоминавший столицу Индры Амаравати и увидел дворец, украшенный бесчисленными флагами. Полный людей город казался еще краше от многочисленных брахманов и вооруженных конников с древками и пышно оседланными конями.

Минуя толпы, Васиштха в великой радости вошел во дворец, сопровождаемый знаменитыми риши. У двери увидел Сумантру с добродушным лицом, министра Дашаратхи, льва среди людей. Знаменитый Васиштха сказал разумному сыну Суты:

Скорее оповести царя о моем приходе. Здесь кувшины, полные воды из Ганги и морей, скамья из дерева удамбара, приготовленная для коронации, хлебные злаки всех видов, благовония, жемчуга, мед, творог, масло, жареное зерно, трава дурбха, цветы и свежее молоко; готовы также восемь прекрасных девушек, огромный слон, опьяненный соком мада, колесница, запряженная четверкой коней, великолепный меч, чудесный паланкин с носильщиками, роскошный полог, подобный луне, два белых опахала из хвостов яка, золотой сосуд с узким горлом, белый горбатый бык, связанный золотой цепью, слон с четырьмя бивнями, превосходный боевой конь непомерной силы, трон, тигровая шкура, топливо, жертвенный огонь, оркестр из всех видов музыкальных инструментов, духовные наставники, брахманы, коровы, олень и птицы, старейшины города и страны, торговцы со своими повозками — все готово. Люди, радостно переговариваясь, уже здесь, так же как и цари, прибывшие к нам на коронацию Рамы. Поэтому сообщи царю, что наступил благословенный день, когда взошла звезда Пушья, и Рама может вступить на престол.

Сын Суты, обладавший немалой силой, громко прославляя царя, вошел во внутренние покои. Стражники, хорошо знавшие почтенного министра, пользовавшегося дружбой царя, и преданные ему, не подумали остановить его. Сумантра, приблизившись к царю, обратился с поздравлениями, сложив ладони:

Как могучий океан радуется восходящему солнцу, так и мы радуемся счастью, которое принесет твоей душе сегодняшний день! В тот момент, когда Матали своими гимнами пробудил Индру, тот победил данавов. Точно так же я пробуждаю тебя! Как Веды, анги и видьи пробуждают Атмабху, Господа Брахму, сегодня день я пробуждаю тебя! Как Адитья и Чандра поднимают удачливую землю, что поддерживает все живое, я сейчас поднимаю тебя! О могущественный царь, радость твоя полна, пусть ложе твое засверкает, подобно горе Меру под лучами солнца! Все готово для коронации Рамы.

Жители города и страны, бесчисленные торговцы — все кланяются тебе со сложенными ладонями. Пришел благословенный Васиштха со всеми брахманами; о царь, скорее отдай приказ о коронации Рагхавы! Царство без царя подобно стаду без пастуха, армии без генерала, ночи без луны, коровам без быка!

Исполненные счастья прославления Сумантры повергли великого монарха в еще большее горе и, охваченный безграничной тоской о сыне, подняв глаза, красные от слез, почтенный и добродетельный царь отвечал Сумантре, сыну колесничего:

Увы, речи твои разрывают мне сердце!

Траурные слова и удрученный вид царя заставили Сумантру еще раз поклониться со сложенными ладонями и отойти. Тогда хитрая Кайкейи сказала:

О Сумантра, царь почти не спал эту ночь, радуясь за Раму; он слаб и хочет спать. Уходи, о Сута; разыщи знаменитого царевича Раму и, не мешкая, приведи сюда; блага тебе, поторопись!

Но как я пойду без приказа царя? — отвечал Сумантра.

Тогда монарх сказал своему министру:

О Сумантра, я хочу увидеть Раму, поскорее приведи ко мне моего любимого сына!