Рамаяна

Глава 24. Печаль Сугривы

С глубокой скорбью взирал младший брат Бали на Тару, погруженную в бездонный океан горя. Трагический конец брата потряс Сугриву, лицо его было мокрым от слез. К ним медленно приблизился Рама, окруженный своими спутниками. Рагхава, отмеченный всеми знаками царственности, полный достоинства и величия, держал в руках лук и стрелы, напоминавшие змей. Сугрива обратился к нему:

— Ты исполнил данное слово, о царь людей! Посреди моего триумфа, о царевич, перед лицом смерти дух мой трепещет. Царица так жалобно оплакивает смерть монарха, город погружен в скорбь, и Ангада пребывает во власти горя. Из-за всего этого царские одеяния не радуют меня. Сначала в силу гнева, негодования и досады я страстно желал смерти брата, но, увидев царя обезьян мертвым, великая печаль охватила меня, о Рама. Теперь ясно, что мне следовало продолжать жить на величественной горе Ришьямука, а не убивать брата. «У меня нет желания лишать тебя жизни! Убирайся прочь!» — такие слова бросил мне великодушный воин. Слова эти достойны его, о Рама, и я, убив его, совершил низкий поступок. Даже лишившийся добродетели не одобрит смерти брата или счастья царствования ценой его смерти и страданий, которые она несет. Несомненно, у не было желания убивать меня, это была великая душа, но я по своей порочности лишил его жизни. В бою, когда я отступил под ударами деревьев, которые он обрушил на меня, он еще раз уверил меня: «Не повторяй своего бесстыдства, уходи отсюда!» Он был полон братской любви, благородства и справедливости, тогда как мною двигали лишь гнев, зависть и обезьянья природа. Я проявил все нежелательные чувства, желания и поведение, которые нужно гнать из своей головы, убив своего брата, это преступление, подобное тому, когда Индра убил Вишварупу. Но вину Индры разделили земля, деревья, воды и все женщины. Однако кто разделит мою вину? Кто захочет нести бремя сына лесного племени? Я не достоин ни уважения народа, ни царства, совершив столь бесславный поступок, повлекший за собой гибель моего сородича. Я совершил низкий и позорный шаг, осуждаемый всем миром. Всепоглощающая печаль наполняет меня, как проливные дожди заливают равнину. Я раздавлен, словно берег реки, растоптанный бешеным слоном, спина и хвост которого — это убийство моего единокровного брата, а туловище, глаза, бивни и голова — угрызения совести, овладевшие мною. Бремя этого греха нестерпимо, о царевич, о сын династии Рагху, он разрушил все лучшее, что было в моем сердце, как огонь уничтожает золото, оставляя только окал. Общество великих вожаков обезьян, о царевич, наполовину мертво из-за моей ошибки, а также из-за неистового горя Ангады. Сына легко обрести, но редко встретишь такого покорного, как Ангада. Однако где в мире найдешь родного брата, о герой? Если Ангада, лучший среди воинов, и мать его выживут сегодня, Тара, превозмогая горе, обязательно позаботится о нем, потому что без сына просто погибнет. Я же войду пылающий погребальный костер, чтобы вернуть любовь своего брата и его сына. Вожаки обезьян отправятся на поиски Ситы, как только ты повелишь им. О сын правителя земли, я, разрушитель своего рода, не достойный жизни из-за совершенного греха, прошу у тебя прощения, о Рама! От этих слов несчастного Сугривы, брата Бали, Рама, благородный потомок Рагху, заплакал. Повергавший вражеские армии Рама был глубоко взволнован. Озираясь по сторонам, Рама, покровитель мира, опора земли, увидел Тару, стонущую под бременем горя. Царица правителя обезьян с прекрасными глазами лежала рядом со своим господином, положив на него руки. Потом советники подняли доблестную супругу Бали, и она, трепеща в разлуке со своим господином, увидела Раму, сиявшего как солнце, который стоял с луком и стрелами в руках. Тара с глазами лани узнала этого царственного, большеглазого царевича, которого никогда прежде не видела, и подумала: «Это Какутстха!» Благородная и несчастная женщина неуверенной походкой приблизилась к герою, равному Индре, неприступному и всемогущему. Почтенная и прекрасная Тара, изнуренная горем, обратилась к чистосердечному Раме, своей доблестью сразившему ее мужа:

 — Ты наделен неизмеримым мужеством, неприступен, уравновешен и исполнен веры. Слава твоя вечна, ты мудр, ты поддерживаешь землю! Глаза твои красноваты в уголках, ты носишь в руках лук и стрелы. Ты обладаешь величайшей силой и крепкими членами. Ты отрекся от всего, что дает наслаждение телу ради высших божественных благ. Стрелой, которой ты убил моего господина, убей теперь меня! Со смертью я вновь встречусь с ним. Без меня Бали никогда не будет счастлив, о герой. Вдали от меня, даже в раю, среди красноволосых апсар с уложенными и заплетенными локонами, пышно одетых, он не будет счастлив, о герой с глазами, напоминающими чистые лепестки лотоса. Тебе известно горе разлуки с любимым! Поэтому убей меня, чтобы Бали не страдал без меня. Если из великодушия ты подумаешь: «Я не возьму на себя грех убийства женщины», то лучше скажи себе: «Она— часть Бали», — и срази меня. В этом не будет греха, о сын правителя земли! Различные ведические писания гласят, что женщина является частью мужа, поэтому мудрые говорят, что женщина, несомненно, является величайшим из даров. Позволь же мне вернуться к моему возлюбленному, чтобы я могла исполнить свой долг перед ним, о воин. Это станет твоим подношением, а не греховным убийством. Полную печали, лишившуюся поддержки, покинутую и опустошенную, ты не должен щадить мою жизнь. Вдали от прозорливого правителя обезьян с радостной походкой слона, с его золотой цепью на шее, символом царского величия, мне не долго жить, о царевич! Великодушный Рамачандра сказал в утешение Таре мудрые слова:

 — О супруга героя, не горюй! У вселенной есть творец, и по его воле люди встречают радость и печаль. Все три мира не смеют преступить закона творца, потому что находятся под его властью. Ты еще вкусишь высшего счастья, и сын твой станет законным наследником царства. Все случившееся произошло по воле Провидения, о Тара. Супруги героев не жалуются! Вняв мудрому совету великодушного и могущественного Рамы, жена доблестного Бали, пышно одетая Тара перестала причитать.

Глава 25. Погребальные обряды по Бали

Из сострадания к печали Сугривы, скорби Тары и Ангады Какутстха, сопровождаемый Лакшманой, сказал им в утешение:

 — Слезами не вернуть ушедшего счастья! Немедля возвращайтесь к повседневным делам! Своими слезами вы отдали дань обычаю, но судьбы еще никому не удавалось избежать. Верховный Господь в форме Времени приводит в движение мир. В действительности, никто не совершает действий и никого не побуждает к действию. Время в ответе за все происходящее. Мир твердо стоит на ногах благодаря тому, что живет в согласии со своим внутренним бытием. Время — его источник, опора и цель. Время не преступает своих границ и не уменьшает в мире страданий. Время независимо, для него не существует родства, дружбы, оно неудержимо и беспричинно. Никто иной как Бог является причиной всего, Он контролирует индивидуальные души. Воистину мудрые во всем видят влияние Времени. Долг, процветание и удовольствия находятся во власти Времени, и только благодаря ему Бали достиг своего положения. Царь обезьян обрел плоды своей деятельности благодаря заслугам, честности и щедрости. Он достиг рая, исполнив свой долг и пожертвовав жизнь, возвысился. Довольно оплакивать его, приступайте к последним ритуалам! Как только Рама закончил говорить, Лакшмана обратился к расстроенному Сугриве:

 — О Сугрива, немедленно начни погребение с помощью Тары и Ангады. Распорядись собрать побольше сухих дров и священного сандала для костра. Побори нерешительность, этот город зависит от тебя. Пусть Ангада принесет гирлянды и всевозможные одежды, а также топленное масло, растительное масло, благовония и все, что необходимо. О Тара, сейчас же разыщи паланкин, проворность всегда достойна похвалы, а в такой час особенно. Пусть умелые и сильные носильщики приготовятся нести Бали. Сказав это Сугриве, Лакшмана, повергающий своих врагов, занял свое место близ брата. Послушная воле Лакшманы, Тара с бьющимся сердцем поспешила в пещеру в поисках носилок и скоро вернулась в сопровождении сильных обезьян, которые несли пышный паланкин. Это был великолепный, мягкий, напоминающий колесницу паланкин, чудесно украшенный со всех сторон и отделанный резными деревянными фигурами. На крепких резных подпорках, великолепный, словно дворец сиддхов, паланкин украшали просторные окна и резные балконы искусной работы. Большой и прочный, сделанный из хорошего леса, что растет на склоне горы. Паланкин был отделан бесценным орнаментом, нитками жемчуга и цветами, он был обмазан глиной и расписан ароматной красной сандаловой пастой. Весь в венках из лотосов и гирляндах, сияя как восходящее солнце, паланкин этот был усыпан цветами. Увидев его, Рама сказал Лакшмане:

 — Пусть они поскорее положат тело Бали на этот паланкин и начнут погребальную церемонию! Сугрива, плача, с помощью Ангады поднял тело Бали, положил его на паланкин с венками, украшениями и одеждами. После этого царь обезьян распорядился, чтобы его благородного брата отнесли на берег реки для последних ритуалов. Перед паланкином шли великие вожаки обезьяньего племени, щедро сыпля драгоценностями. В тот день ванары чествовали своего повелителя, как царя мира. Тут же начались погребальные ритуалы, Ангада, Тара и другие окружили тело погибшего монарха. Женщины, всегда почитавшие царя и теперь смущенные его смертью, плакали: «О герой, о герой». Жалобно стенали все овдовевшие жены Бали во главе с Тарой, ни на шаг не отходя от своего почившего государя. Их крики гулко отдавались в лесной чаще и разносились эхом среди скал и лесов. Затем на пустынном песчаном берегу реки, текущей с гор, многочисленные обезьяны, жители леса, соорудили погребальный костер. Могучие носильщики почтительно сняли со своих плеч паланкин, и все окружили его со скорбными лицами. Глядя на своего господина, Тара уронила голову на колени и принялась горестно причитать:

 — О знаменитый могущественный царевич, о мой дорогой, взгляни на меня! Почему ты не бросишь ни единого взгляда на всех нас, объятых печалью? Ты улыбаешься даже после смерти, о благородный герой, лицо твое напоминает лучи восходящего солнца! Смерть в облике Рамы сразила тебя, о обезьяна! Одна стрела, выпущенная им на поле сражения, всех нас сделала вдовами. Все твои жены собрались вокруг тебя. Они больше не прыгают и не скачут, о царь царей, шаг за шагом бредут по этой скорбной дороге, ты знаешь об этом? Неужели ты больше не любишь этих женщин с сияющими как луна взглядами, почему ты не смотришь на Сугриву, царя обезьян? Здесь твои советники, о повелитель, Тара, почтенные жители нашего города, все стоят вокруг тебя, сломленные горем. Распусти своих министров, как ты хотел, о победитель своих врагов, и уведи нас в леса, счастливо шутя и играя. Наконец женщины, превозмогая боль утраты, подняли Тару. С помощью Сугривы Ангада, рыдая, возложил тело Бали на погребальный костер. По традиции он развел огонь и справа обошел его, печально наблюдая последнее путешествие своего отца. Закончив ритуал в честь Бали, Ангада, тур среди обезьян, вместе с Сугривой и Тарой совершил омовение. Сочувствуя утрате Сугривы, могущественный Какутстха разделил с ним горе и исполнил необходимые ритуалы. Тело Бали, лучшего среди героев, исполненного славы и сраженного чудесной стрелой потомка Икшваку, предали огню, и Сугрива, сиявший, как чистое пламя, приблизился к Раме и Лакшмане.

Глава 26. Сугрива становится царем

Министры окружили Сугриву, стоявшего в мокрых от слез одеждах и охваченного горем. Приблизившись к знаменитому Раме вечных подвигов, они встали перед ним со сложенными ладонями, подобно мудрецам, представшим перед Прародителем мира. Хануман, сын Маруты, подобный золотой горе, с сиявшим как восходящее солнце лицом, почтительно обратился к Раме:

 — К своему удовольствию, о Какутстха, возведи Сугриву на трон обширного и неприступного царства его могущественных предков. Будь милостив к нему, повелитель и позволь ему вернуться в свою великолепную столицу. Пусть он с помощью своих многочисленных друзей уладит государственные дела. После очищающего омовения с ароматными маслами и разнообразными травами он выразит тебе почтение и наградит дарами, гирляндами, драгоценными каменьями, благовониями и травами. Ты войдешь в его великолепную пещеру, вырезанную в скале, и дашь этим обезьянам их повелителя, снова сделав их счастливыми! Доблестный Рама красноречиво и мудро отвечал Хануману:

 — Дорогой Хануман, согласно наказу моего отца, я не могу входить в деревню или город в течение четырнадцати лет. Пусть Сугрива, тур среди обезьян, возвращается в процветающий и славный город и станет царем, пройдя необходимые традиционные ритуалы! Затем Рама сказал Сугриве:

 — Зная, в чем твой истинный долг, ты должен провозгласить благородного и доблестного героя Ангаду законным наследником царства. Это старший сын твоего старшего брата, такой же мужественный как и его отец. У Ангады храброе сердце, он достоин быть твоим преемником. Наступил месяц шравана, положивший начало сезону дождей, несущих наводнение. Сейчас не время для воинских подвигов и поэтому возвращайся в свою столицу. Я же вместе с Лакшманой проведу это время в горах. В этой просторной горной пещере, полной свежего воздуха, есть даже озеро с кристально чистой водой и разноцветными лотосами. Когда наступит месяц Картика, будь готов сразить Равану, таков наш договор. А пока, о друг, возвращайся домой и прими царское помазанье, это доставит удовольствие твоим друзьям. С благословения Рамы Сугрива торжественно вступил в прекрасный город Кишкиндха, которым некогда правил Бали. Приветствуя своего государя, тысячи обезьян распростерлись в пыли, преклонив до земли головы, и доблестный Сугрива, с любовью обращаясь к своим подданным, поднимал их. Сугрива, могущественный воин, вошел в личные покои своего брата и там друзья провозгласили его царем, словно тысячеглазого бога. Они принесли ему белый полог, украшенный золотом, и два великолепных опахала из хвоста белого яка со сверкающими золотом рукоятками, а также разнообразные драгоценности, зерно и траву вместе с цветущими ветками, цветами, богатыми тканями, белыми мазями, священным сандалом, многочисленными благовониями, жареным зерном, золотом, просом, медом, малом, творогом, тигровой шкурой и превосходным сандалом. Радостно вошли шесть прекрасных юных дев, неся благовония, топленое сало для свечей и красные и желтые красители и стали раздавать драгоценности, одежду и пищу среди дваждырожденных. Брахманы, сведущие в мантрах, приготовили горы травы куша и, разведя огонь, вылили в него сому, очищенную чтением традиционных молитв. Затем Сугрива с лицом, устремленным на восток, принял пышный с золотым основанием трон, покрытый богатыми тканями с трижды завязанным балдахином, с великолепными гирляндами. Самые могучие среди лесных обезьян обошли множество рек и горных потоков, широких и длинных, а также священные места и моря, чтобы набрать и доставить в Кишкиндху золотые сосуды с чистой водой. Гаджа, Гавакша, Гавая, Шарабха, Гандхамадана, Маинда, Двивида, Хануман и Джамбаван по традиции, описанной в священных писаниях, и согласно наставлениям мудрецов из золотых сосудов, а также из блестящих и гладких бычьих рожков омыли Сугриву чистой ароматной водой, как некогда Васу омывали тысячеглазого Индру. Завершение церемонии коронации знаменитые вожаки обезьян приветствовали радостным криком. Исполняя волю Рамы, Сугрива, царь обезьян, обнял Ангаду и провозгласил его своим наследником. Ангада получил облачение, и великодушные плаваги вновь шумно приветствовали его: «Превосходно! Превосходно!» Все прославляли Сугриву и щедрой души Раму и Лакшману. Народ ликовал, огромная, веселая толпа, размахивая знаменами и флагами, заполнила улицы Кишкиндхи, города, вырезанного в горе. Известив Раму о пышной церемонии коронации и вновь обретя свою супругу Руму, героический царь армии обезьян стал править своим царством, словно Индра.

Глава 27. Рама описывает Прасравану

Сугрива, приняв царскую корону, стал править Кишкиндхой, а Рама удалился на гору Прасравану. День и ночь гору эту оглашали крики ланей и рычанье тигров и львов, часто посещавших это место. Она поросла кустами, разнообразными лианами и бесчисленными деревьями. Гору населяли медведи, рыси и обезьяны всех видов, она напоминала прекрасную груду облаков, озаренных солнцем. На вершине ее находилась большая и просторная пещера, которую Рама и Лакшмана избрали себе для жилища. Заключив дружественный союз с Сугривой, Рама, безупречный потомок Рагху, порадовал Лакшману достойными и исполненными глубокого смысла словами:

 — О Саумитри, повергающий своих врагов! На время дождей мы поселимся в этой приятной горной пещере. Как прекрасна вершина этой самой величественной из гор, о царевич! Ее украшают белые, черные и серовато-коричневые скалы, она изобилует всевозможными металлами, а ее реки кишат лягушками. Сколько здесь деревьев и чарующих лиан, поют свои трели многочисленные птицы, кричат павлины. Стоят в цвету пышные деревья малати, синдувара, ширишака, кадамба, арджуна и сардижа. Рядом с нашей пещерой есть красивое озеро, украшенной гирляндами цветущих лотосов, о царевич. Скала выдолблена на северо-востоке, и это очень благоприятно для нас, потому что на западе она выше, и это защитит нас от ветров. У входа, о Саумитри, лежит гладкий черный камень, словно кусок сурьмы, омытой маслом. С севера, о друг, великолепный горный склон кажется грудой блестящей черной сурьмы или неподвижным облаком. С юга он тянется, как белое покрывало, напоминая гору Кайласа, сияющую и богатую ценными металлами. Посмотри на эту реку с прозрачными водами, похожую на Джахнави на горе Трикута! Берега ее украшают чандана, тилака, шала, тамала, атимуктака, падмака, шарала и ашока, а также ванура, тимида, бакула, кетака, хинтала, тиниша, нипа, ветаса и критамалака, словно это женщина в дорогих одеждах и драгоценных камнях. Река на все лады звучит голосами многочисленных птиц, что стаями посещают ее. Живописные острова полны лебедей и журавлей, которые оживляют реку своими супружескими играми. Эта приветливая улыбчивая река вызывает в памяти образ прекрасной женщины в драгоценных украшениях. Она укрыта ярким ковром голубых и красных лотосов, среди которых белеют лилии. Сотни уток играют в ее водах, а берега полны павлинов и кроншнепов. Эту чарующую и полную красок реку, оглашенную птичьими криками, любят мудрецы и аскеты. Какая разумная рука так красиво посадила в один куст по пять деревьев сандала и кадубхи? Ах! Какое чарующее место! О Саумитри, ты повергаешь своих врагов, давай устроим здесь обитель и во всей полноте насладимся этой красотой. Недалеко отсюда Кишкиндха, великолепный город Сугривы, откуда раздаются звуки песен и музыкальных инструментов! Это обезьяны-воины стучат в свои барабаны. Отвоевав свою супругу и царство, царь обезьян Сугрива, окруженный своими верными спутниками, наверняка пышно празднует свое возвращение. Любуясь красотой природы, Рама и Лакшмана поселились на лесистой горе Прасравана, изобилующей пещерами. Однако, несмотря на красоту природы и изобилие фруктов, Рама не чувствовал покоя и радости. Когда над вершиной горы вставала луна, он с особой болью и тоской вспоминал деву, похищенную у него, которой он дорожил как дыханием жизни. Он не мог спать и взволнованный, вздыхал, не ложась всю ночь и пребывая во власти горя. Не в силах видеть муки Рамы, Лакшмана, разделяя его печаль, с любовью сказал: