Раскардаш

Вся эта чушь еще и таким превосходнейшим образом совокуплялась с желанием Фимы вплотную заняться своим собственным бизнесом, что шанса не уверовать во всю эту ахинею у беззащитного балды Хафиддулина практически не было. Часто в файлах с курсами была отдельная глава типа «Космическая осознанность для деловых людей» или «Денежные мантры». Все это так гармонично объясняло его неудачи не раздолбайством, а просто-напросто неправильными запросами Вселенной, что снимало с него вообще какую-либо ответственность. Еще бы. Гораздо проще четко визуализировать свой успех у себя в голове и быть уверенным, что сейчас все само каким-то магическим образом наладится и обязательно получится, ибо уже само мироздание на твоей стороне. Поэтому чего-то там дергаться и, например, составлять нормальный бизнес-план, подать заявление на ссуду от государства для начинающих предпринимателей или действительно поехать на какой-нибудь бизнес-форум в конце-то концов, а не поехать кукухой, – все это уже стало определенно лишним. Хафиддулин прозрел, как он сам про себя говорил, и зарядил себя космической энергией на то, что все само выгорит, как ему предначертано. А там-то сто процентов успех писанный. Как же может быть иначе? Ведь Вселенная – это безмерная любовь абсолютно ко всем.

– Кроме, разве что, детей, больных раком, или инвалидов, или…

– Так, не отвлекаемся! Это тоже другое!

Поэтому осталось лишь схватить удачу за хвост, упиваться счастьем, а также умиротворенно расположиться в позе лотоса рядом с намеком на дальнейший сюжет.

5

Тем временем первая шаурма была съедена, и юшка из пакетика с сербаньем выпита. Consider it done. Фима чинно взял вторую шаву, не видя для этого никаких преград, однако грустно вздохнул и призадумался на секунду, что будет сильно скучать по своему любимому ларьку, когда разбогатеет. Статус ведь не позволит больше питаться в подобного рода заведениях. Ничего, старина! Зато сейчас можно сполна насладиться последними моментами, которые от этого становятся еще слаще! Но когда Хафиддулин раззявил рот для новых гастрономических свершений и поднял вверх глаза, то все-таки кое-какое препятствие узрел. Внезапно перед ним нарисовалась цыганка с протянутой рукой. Вспомнишь Солнце – вот и лучик с приветом из прошлой эпохи.

– Мужчина! Красавец какой! Дай погадаю!

– Денег не дам.

– Почто мне деньги? Ты ручку дай! А я погадаю. Нашепчу тебе и богатство, и счастье, и деток, и жену белокурую. Пышногрудую! Потом отблагодаришь меня. А то сидишь один. Я все про тебя вижу. На работе нелюбимой спину гнешь. Мечты мечтаешь и перед телевизором вечера одинокие коротаешь. Жизни не видишь. Существуешь, а не живешь. Нельзя так! Дай помогу!

– Не знаешь ты ничего про меня, колдунья чертова. Замечательно у меня все и без тебя. Ничего не дам. Ни денег, ни руки. Шла бы ты, где валялась, шельма! Видал я вас, гипнотизеров. В гробу видал! Пшла!

– Фу, грубиян какой. Зря ты обижаешь цыганку! Те, кто плохо про меня думают и гадости говорят, потом страдают. День-деньской мучаются. День-деньской. Беда за бедой преследует. Беда за бедой. И тебе несдобровать. Не избежать проклятья! Но я добрая. Последний шанс подарю. Дай ручку! Если бумажных денег нет, то у меня и терминал имеется! Официально все. Я налоги плачу. ИП у меня. Людям и стране помогаю. И тебе помогу!

– Ты че, по-русски не понимаешь? – рыкнул Фима, агрессивно тряся капусткой, затерявшейся в щетине на бороде и в усах. – Это я тебя сейчас так прокляну, что землю жрать будешь! Я тебе не какой-то там фанат «Битвы экстрасенсов». Вон пошла! В другом месте лохов ищи, чурка немытая!

Шавермье все слышал, обиделся и хмуро глянул на Хафиддулина из окошка ларька. И тут над Фимой резко сгустились тучи. Они почти мгновенно затянули все небо так, что день на глазах моментально обратился в ночь. Поднялся сильный ветер, пронзительно завыл, а затем загудел низкий рог, и зазвучало из ниоткуда гортанное пение. Металлический голос из преисподней стал повторять на зловещем наречии слова, от которых кровь стыла в венах и каменели жилы. Сам же голос был настолько чудовищный, что глаза невольно слезились, а волосы вставали дыбом и завивались в кудряшки. Из этого адского клекота можно было выделить четко несколько слов, которые голос скандировал под неумолимый стук барабанов:

Asinus. Crassus. Stultus. Aries.Asinus. Crassus. Stultus. Aries.

Слетелись вороны, образовав гигантскую воронку. Черную тьму небес распороли зигзаги молний, словно щупальца. Они оплетали вихрь вокруг, как спрут. Самая большая из молний била в центр бури, своими раскатами разрывая барабанные перепонки, а птицы истошно каркали. На борьбу с хамом были призваны высшие силы, доселе невиданные! Истинно злые, но справедливые. Цыганка по-ведьмински хохотала, взмыв в воздух. Она воздела руки к хмурым небесам и затем широко расправила их, ведь отныне и впредь она была свободна, а Хафиддулин – отравлен ядом собственной злобы и заговорен на неудачи до седьмого колена за свои опрометчивые слова. С Ефима сдуло шляпу… И не было больше надежды на счастливую жизнь… Оставались лишь последние секунды бренного бытия, которое поделил на до и после финальный гвоздь в его собственный гроб, – заклинание-порча ведьмы, изреченное в унисон с адским голосом:

Будь ты проклят баш на баш!..

Да начнется Раскардаш!..

Поверили? Ну и бредятина! Хотя нет. Эклектика! Вся жизнь – перфоманс! Короче говоря, всего этого, конечно же, не случилось. Цыганка просто больше ничего не сказала – лишь плюнула Фиме под ноги, подобрала подол юбки и быстро зашагала куда подальше, бормоча что-то на цыганском. Видимо, какие-то… кхм… непарламентские высказывания. А может, и действительно какое-то проклятье. Страх и жуть поди какую-то!.. У-у-у!.. Но мы об этом уже в любом случае, скорее всего, не узнаем. Так что хватит об этом.

Наш борец с паранормальным проводил цыганку довольным взглядом, немножко посмаковал ситуацию у себя в голове и радостно вспомнил про вторую шаурму, которая теперь, приперченная победой в словесной перепалке, должна была стать еще вкуснее первой, хоть и подостыла.

– Да-да-да-да-да-да, – промурчал довольный Фима.

Но когда он снова взял шаурму в руки, у него резко зачесался нос, из-за чего Хафиддулин по-богатырски чихнул. Да так, что соплями зафаршмачил свою старую ковбойскую рубашку, а также выронил из рук драгоценный сверток богов. Шаурма упала ему сперва на колени, переломилась и содержимым заляпала все брюки. Фима тут же соскочил с лавки, вследствие чего вторая половина завтрака и вовсе шлепнулась с хлюпом на пол, моментально образовав лужу, в которую затем плавно плюхнулась его шляпа. Ефим быстро поднял головной убор, пока он не успел пропитаться жиром, и отряхнул его, но пара-тройка масляных пятен уже образовались. Он принялся ворчать себе под нос всякие ругательства, оттирать брюки и рубашку салфетками и от злости пнул одну из половинок шаурмы на асфальте, из-за чего поскользнулся на второй и упал задницей прямо в месиво. Шаурмейстер не выдержал и заржал во всю Махмудовскую.

– А-а-аргх! – психанул Фима, хотя, как мы знаем, он зарекся быть смиренным и терпеливым (в меру своих сил и возможностей, конечно, как видно по диалогу с цыганкой). Хафиддулин сперва встал на четвереньки, а затем кое-как поднялся и быстро захромал домой, чтобы привести себя в порядок перед грядущей важной встречей и ликвидировать последствия случившегося с ним казуса. У себя в голове он напрочь отказался ассоциировать его с кармой или с проклятиями цыганки, а связал лишь с аллергией. Пусть будет так. Но это волшебное место все равно еще было не готово просто так отпустить Фиму, поэтому на полпути он вернулся обратно, так как забыл на лавке свою треклятую шляпу. К ней, от греха подальше, он как пингвин по цементу аккуратненько почимчиковал чуть ли не на цыпочках, опасливо поглядывая на свой завтрак на асфальте и озираясь по сторонам.

И все-таки в одном цыганка оказалась права: беда в тот день к Фиме одна не пришла. Вернувшись домой, Рафаэльевич понял, что ни стирального порошка, ни капсул для стирки у него не осталось. Вручную он все это застирывать не захотел, так как негоже барину холопскими делами заниматься. Желал он блистать на встрече именно в этой одежде – образ, знаете ли. Поэтому им было принято стратегическое решение быстренько смотаться в магазин на машине – дышащей на ладан Daewoo Nexia. Когда он отстоял гигантскую очередь на кассе и собрался ехать обратно, в его драндулете умер аккумулятор, и Хафиддулин не смог завестись. Матерясь, он кое-как это превозмог, прикурился от какой-то доброй души, в итоге добрался до дома и поставил пустой аккум на зарядку. Уставший Фима включил стиральную машину, наспех побрился, несколько раз порезался, ворча залепил ранки кусками газеты и решил покемарить часок-другой, пока идет стирка. Он завел будильник на телефоне и колодой повалился спать на свою старую тахту. Тем временем и в мобильнике зарядное устройство предательски отжило свое: смартфон скоропостижно умер, поэтому Ефим проспал. Когда он проснулся и понял это, то сразу побежал ставить аккумулятор в тачку, но машина теперь и вовсе отказалась заводиться. И все бы ничего, но пока Хафиддулин ковырялся в своем корыте, пытаясь привести его в чувство и реанимировать, он весь изгваздался в черной грязи, так как свой тарантас он мыл чуть реже, чем себя.

О-оу! Полундра! Свистать всех наверх! Дыши! Дыши! Дыши! Уф-уф-уф! В довершение кавалькады досадных оплошностей, во время тщетных попыток починить машину Фиму дичайше приперло посрать – видимо, шаурма дала осечку и подвела. Он еле-еле добежал до своего уютного сортира, придерживая руками живот и жопу, но тут все-таки успел – первая победа за сегодня, хотя ему поносом чуть ноги не оторвало. Ура! После облегчения Хафиддулин вытащил вещи из стиралки, кое-как погладил их и пошел в душ, так как в умывальнике отмыться у него не получилось. И он бы успел на встречу, даже несмотря на то, что проспал, изгваздался, чуть не обосрался и сломалась машина, из-за чего ему пришлось добираться до торгового центра своим ходом. И он не заставил бы своего будущего бизнес-партнера ждать почти сорок минут, если бы во время банных процедур предательски не отрубилась горячая вода. Поэтому, стоя напротив Вениамина Удальцевича, Ефим Рафаэльевич Хафиддулин судорожно и заикаясь извинялся и постоянно украдкой чесался через карман брюк, так как не смог холодной водой полностью смыть склизкий гель для душа «Каждый день» в интересных местах.