Расколотые сны

– Протестую! – завопил Дэвид.

– Протест принят. Мистер Бреннан, сколько можно предупреждать?

– Прошу прощения, ваша честь. Но я уверен, что господам присяжным хотелось бы познакомиться с теми персонажами, о которых здесь постоянно упоминается. Вы Эшли Паттерсон, не так ли?

– Д-да.

– Прекрасно. Нельзя ли мне поговорить с Тони Прескотт?

– Я…, я не могу вызвать ее.

– Не можете? Неужели? Жаль, жаль. Как насчет Алетт Питере?

– Это не зависит от меня, – в отчаянии выпалила Эшли.

– Миссис Паттерсон, поймите, я хочу всего лишь помочь вам. Попытаться доказать присяжным, что это ваши “заместители” убили и изуродовали троих ничего не подозревающих мужчин. Выведите их на свет Божий!

– Не могу, – снова всхлипнула Эшли. Казалось, еще немного – и она зайдется истерическими воплями.

– Совершенно согласен с вами! Потому что никаких “заместителей” нет и не бывает. Здесь, на скамье подсудимых, вы одна, и никто, кроме вас, не делал того, о чем и говорить страшно! Вы, и только вы, существуете на самом деле, и я обязан сказать и скажу, что в наших руках также находятся неопровержимые, неоспоримые доказательства того, что от вашей руки погибли три человека, чьи трупы потом были цинично, гнусно изувечены. У меня все, ваша честь. Обвинение больше не имеет вопросов к свидетельнице.

У Дэвида все заледенело внутри. На лицах присяжных отражалось единодушное нескрываемое отвращение.

– Мистер Сингер? – обратилась к Дэвиду судья Уильямс.

Тот медленно встал.

– Ваша честь, я вынужден просить разрешения на сеанс гипноза, с тем чтобы…

– Мистер Сингер, – перебила судья Уильямс, – я уже предостерегала вас против попыток превратить заседание суда в дешевый фарс. Пока я здесь председатель, я не потерплю никакого гипноза и тому подобных штучек, рассчитанных на то, чтобы привлечь внимание прессы! Вы и без того много чего натворили! На этом мы прения закончим.

– Но вы должны дать разрешение, – сжав кулаки, выпалил Дэвид. – Неужели не представляете, как это важно…

– Довольно, мистер Сингер. Голос судьи звенел сталью.

– Я вторично приговариваю вас к суткам тюремного заключения за неуважение к суду. Итак, вы желаете провести повторный допрос свидетеля или нет?

– Да, ваша честь, – обессиленно выдохнул Дэвид и шагнул к подсудимой. – Эшли, вы понимаете, что находитесь под присягой?

– Да, – пробормотала Эшли, сжавшись, словно ожидая очередного удара.

– И все сказанное здесь вами – чистая правда?

– Да.

– Вам известно, что в вашем сознании существуют еще две личности, над которыми у вас нет контроля?

– Известно.

– Это Тони и Алетт?

– Да.

– Вы не совершали тех преступлений, в которых вас обвиняют?

– Нет.

– Я тоже считаю, что вы не несете ответственности за деяния других.

Элинор вопросительно взглянула на Бреннана, но тот улыбнулся и покачал головой.

– Пусть гробит себя. Это нам на руку, – прошептал он. – Хелен…

Дэвид мгновенно осекся и смертельно побледнел, но тут же больно прикусил губу, чтобы прийти в себя.

– Я хотел сказать Эшли. Пожалуйста, постарайтесь вызвать Тони.

Эшли беспомощно опустила голову.

– Не…, это невозможно.

– Возможно! Тони сейчас слушает нас и довольно потирает руки. И верно, почему ей не злорадствовать? Она сумела выйти сухой из воды. Три убийства, за которые судят другую!

Он чуть повысил голос:

– Ты очень умна, Тони. Выходи на сцену и поклонись зрителям. Никто тебя и пальцем не тронет. Они не в силах наказать тебя, потому что Эшли невиновна. Теперь им придется вынести ей приговор, чтобы добраться до тебя.

Все присутствующие замерли, не сводя глаз с Дэвида. Эшли словно окаменела.

Дэвид шагнул к ней:

– Тони! Тони, ты слышишь меня? Я хочу, чтобы ты вышла! Немедленно!

Он выждал минуту. Ничего не происходило.

– Тони! Алетт! Покажитесь! Мы все знаем, что вы здесь.

Мертвая тишина. И тут издерганные нервы Дэвида не выдержали.

– Ну же! – заорал он. – Где вы? Я желаю видеть ваши лица! Черт возьми, долго мне терпеть?! Эшли залилась слезами. Наконец судья Уильямс сочла нужным вмешаться.

– Немедленно подойдите к судейскому столу, мистер Сингер, – разъяренно приказала она. Дэвид нехотя подчинился.

– Вы кончили травить свою подзащитную, мистер Сингер? Я пошлю рапорт о вашем поведении в ассоциацию адвокатов штата Калифорния! Вы – позор своей профессии, и я собираюсь потребовать лишения вас прав заниматься адвокатской практикой.

Дэвид ошеломленно молчал.

– У вас есть еще свидетели?

– Нет, ваша честь, – прошептал он. Все кончено. Он проиграл. Эшли умрет.

– Допрос свидетелей защиты закончен. Джозеф Кинкейд, мрачно наблюдавший за позорной сценой из последнего ряда, повернулся к Генри Юделлу.

– Немедленно избавьтесь от этого идиота, – прошипел он и, поспешно поднявшись, отбыл.

Юделл немедленно поспешил заступить дорогу Дэвиду:

– Мистер Сингер…

– Привет, Генри.

– Жаль, что так вышло.

– Это еще не…

– Поверь, мистеру Кинкейду крайне тяжело идти на это, но он считает, что будет лучше, если ты поищешь другую работу. Желаю удачи.

За дверями зала Дэвида мгновенно окружили орущие репортеры и нагруженные камерами операторы.

– Надеюсь, вы сделаете заявление, мистер Сингер…

– Мы слышали, что судья Уильямс собирается дисквалифицировать вас…

– Судья Уильямс утверждает, что арестует вас за неуважение к суду. Это правда?…

– По мнению специалистов, вы проиграли процесс. Собираетесь подавать апелляцию?

– Юристы нашей телесети считают, что вашей подзащитной вынесут смертный приговор…

– Каковы ваши планы на будущее?…

Дэвид молча растолкал толпу, сел в машину и уехал.

Глава 21

Дэвид снова и снова проигрывал сцены, терзавшие воспаленный мозг. Где он сделал ошибку? Где свернул на опасный путь, ведущий в пропасть? Бесконечное повторение диалогов, разговоров, принятых решений. Ошибочных? Гибельных? Что теперь делать? Ведь все могло быть и так…

– Я видел сегодняшние новости, доктор Паттерсон, и не могу передать, как мне жаль.

– Да. Тяжелый удар. Мне нужна ваша помощь, Дэвид.