Расколотый мир

Николай Петрович лежал без сна и обижался, перебирая в уме их разговор на кухне.

И почему же это он не прав?! Ну ладно, пусть так: парень, который пудрится, такой вряд ли с подругой милуется. Тогда, как говорит Васян, она ему платит? Ладно, допустим. Но откуда у парня детская одежда? Сам купил? Но зачем, раз ему деньги платят? Не стал бы он свои тратить в таком случае, не стал бы! Подруга ему одежду дала? Но тогда бы он сегодня с вещами и притащился. С детьми, с авоськой вещей и с детскими баночками! А у него уже дня четыре как все это хозяйство в комнате находится!

Хотите – не хотите, граждане, а странность тут получается!

Беда в том, что Николай Петрович решительно не знал, какой вывод сделать из своих наблюдений. Оттого-то Васяну всегда и проигрывал…

Ночь первая.

Офис Алексея Кисанова

Алеша позвонил только после полуночи. Она не спала – не спал и Игорь. Они сидели на кухне в квартире на Смоленке и пытались рассуждать, пытались осмыслить ситуацию.

– У нас беда, Алеша… – произнесла она в телефон. – Беда!

Голос ее споткнулся – споткнулся, упал, рассыпавшись на тысячу осколков, которые впились в ее гортань.

Она молча протянула трубку Игорю, а сама вышла, чтобы не слышать тех страшных слов, которые он должен произнести.

Но через несколько минут Игорь нашел ее в кабинете.

– Алексей Андреевич просит вас к телефону…

Она прижала нагретую трубку к уху.

– Я вылетаю первым самолетом, – услышала она голос мужа. – Держись, Саша, родная! Держись!

– Ты найдешь их? – тихо проговорила она, зная, что задает вопрос неправильный, детский, но она не могла его не задать.

– Да.

Произнеся это единственное слово, Алексей отключился. Он знал, что вопрос она задала детский и неправильный, и ответ он дал не совсем правдивый, потому что гарантировать ничего не мог. Но он знал, что горы свернет, что всю Москву и пригороды перепашет, чтобы найти детей.

Игорь деликатно выдержал паузу. Александра смотрела в темное окно, и ему казалось, что он физически ощущает боль, исходящую от нее. Но ей нельзя было позволять предаваться страданию, об этом его только что попросил по телефону сам Кис.

«Кис» – так звали Алексея Кисанова давние друзья, к коим Игорь отнюдь не принадлежал. Он всегда обращался к шефу по имени-отчеству, но про себя называл его «шеф» или «Кис». Что-то было в этом прозвище, на первый взгляд забавном, компактное и пружинистое, как сам Алексей Кисанов. Оно ему шло, ничуть не делая смешным. Впрочем, Кис никогда не боялся быть смешным. Он просто не понимал, что это такое. Он всегда был самим собой и не стеснялся этого.

Чему Игорь даже немного завидовал: он не умел быть самим собой. Он создал защитную оболочку отменной вежливости, за которой так легко прятаться… Не то чтобы ему было что прятать – просто ему казалось, что без этой оболочки кто-то непременно ворвется в его душу и разрушит ее. Как это сделали его мать с отцом.

– Александра Кирилловна, – позвал он, – давайте продолжим?

До звонка Алексея они пытались перебрать все, что знала Александра о похитителе. Точнее, Игорь настаивал на том, чтобы она вспомнила любую мельчайшую деталь, – а Александра, хоть и старалась, все время выпадала из разговора.

Меж тем разговор этот – трудный и болезненный – был необходим, и не только для того, чтобы отвлечь Александру от тяжких дум. Надо было сделать все, чтобы найти хоть какую-нибудь зацепку, которая смогла бы приблизить ответ на вопрос: кто это сделал? И почему?

– Зови меня просто Александра.

– Как вам будет угодно… Вам не нравятся отчества?

– Александра ибн Кирилловна… Почему человек должен определяться по своему отцу? А, к примеру, не по матери? Или не по себе лично, без упоминания родителей?

Александра говорила с каким-то тихим гневом, и Игорь догадывался, что гнев ее относится не к проблеме отчеств, а к краже детей… Что может испытывать женщина, у которой похитили детей, он не представлял. Есть какой-то материнский инстинкт, говорят, но у его матери такого инстинкта, видимо, не было, коль скоро она так легко бросила сына и мужа… Впрочем, Игорь был достаточно умен, чтобы не распространять пороки своей матери на весь род человеческий и, в частности, на женский. У Александры этот инстинкт явно имелся, во всяком случае, в ее страдании он не сомневался.

– А многим нравится, знаете, когда к ним обращаются по отчеству…

– Это их дело, – отрезала Александра. – Давай продолжим. Задавай вопросы.

– Еще раз вернемся к имени… – Игорь придвинул к себе лист бумаги, уже испещренный пометками. – Вы сказали, что поначалу оно вам не показалось вымышленным…

– Он представился в первый же день, и тогда у меня не было никаких оснований ему не верить.

– И фамилию его…

– Я заново перебрала все наши разговоры в памяти: он ее не называл, Игорь! А мне и в голову не пришло спросить. Это ведь было уличное знакомство – так, для прогулок в нашем сквере…

– И место жительства…

– Вспомнила: он как-то обронил, что снимает квартиру неподалеку.

– Почему снимает? Он не москвич?

– Не знаю… Однажды он сказал, что мать его сильно пила. И это правда, не сомневаюсь. В таком случае он мог отселиться от матери.

– Из чего следует, что он прилично зарабатывает. В наше время снять квартиру в Москве, даже на окраине, стоит немалых денег. И машина у него дорогая. Если не угнанная, конечно.

– Одежда у него хорошего качества. Хоть я и не вглядывалась, но качество по крою видно. Куртка, ботинки, шарф – все это из приличных магазинов. Может, не марочных, но и не базарные подделки. Да и собака породистая. Она требует расходов на содержание и уход.

– Откуда же у студента такие деньги? Одежда хорошая, машина дорогая, собачка не дешевая. Мать его пила, вы сказали… А отца он не упоминал?

– Ах да… Отец их бросил. Он маленьким тогда еще был, как я поняла. Только он вряд ли студент, Игорь… И уж точно не Историко-архивного института!

Александра устремила взгляд в темное окно, словно оно могло спасти ее от чувства вины, придавившего душу непосильным грузом. Как она могла быть столь легкомысленна, столь легковерна?! Ничего не разузнала о своем собеседнике – и доверила ему своих малышей, Кирюшу и Лизоньку… КАК ОНА МОГЛА?!

– Александра!!!

Игорь позвал ее излишне резко. Она даже вздрогнула.

…А как еще? Шеф ведь просил не давать Александре погрузиться в отчаяние!

– Я сомневаюсь в том, что он снимает квартиру недалеко от вас, – добавил Игорь. – Иначе бы ему машина не понадобилась.

– Почему? – не поняла она.

– Квартира – это его база. Именно туда, по логике вещей, он должен отвезти детей, какими бы ни были его дальнейшие планы. Ведь на тот момент его главнейшей задачей было смыться! От вас, от прохожих. И если бы квартира находилась рядом, он бы до нее быстро дошел пешком. Но он уехал на машине!