Раскрой объятия

— Арт, — насупилась она.

— Да я уже сказал: если буду здесь.

— Спасибо, — улыбнулась Луиз.

— Только не сетуй потом, что тебя не предупреждали. — Арт приподнял ее лицо, нежно коснувшись подбородка, и заглянул прямо в глаза. — Прошу тебя, еще раз все хорошенько обдумай, опасно играть чувствами.

— Боишься, что Стан побьет тебя? — Луиз попыталась обратить разговор в шутку, но все указывало на серьезность момента.

— Честно говоря, такой сценарий даже не приходил мне в голову. — Его губы скривились в усмешке.

— Еще бы! Стан и не поверит в то, что у нас мог возникнуть роман, — вздохнула Луиз, отстраняясь. — Пожалуй, ты прав. Он прекрасно знает, ты — мой лучший друг и в наших отношениях нет и намека на интимность.

— Знает ли? — холодно спросил Арт.

— Да ему и наплевать. Ты еще не видел Нору. Сногсшибательная девушка.

— В самом деле? Что ж, свое мнение я выскажу, когда увижу ее.

Луиз с тоской проследила взглядом за тем, как он прошел в столовую и взял свой пиджак.

— Уходишь?

— Пора, уже довольно поздно. Да, тебе помочь с чемоданом?

— Была бы очень признательна.

Луиз повела его в спальню, пытаясь сообразить, действительно ли в воздухе витает возбуждение или собственное воображение играет с ней злую шутку.

— Увидимся завтра в кафе после работы? — спросила она с непривычной для их отношений робостью.

— Завтра я буду жутко занят. Кроме того, опять предстоит деловая поездка. Позвоню тебе, когда вернусь. Не грусти!

Спальня тонула в полутьме, но Луиз и не подумала зажигать верхний свет. Она наклонилась, нервно задергивая молнию на чемодане, Арт в это время присел на краешек кровати и наблюдал за ней.

Ее лицо в мягком свете лампы на ночном столике казалось очень бледным, а вся фигура невероятно хрупкой. Сколько сил потеряла бедняга из-за этого ублюдка Стана, возмущался про себя Арт. Как же ему хотелось, чтобы она поскорее напрочь забыла своего несостоявшегося жениха.

— Хватит мучиться! Давай-ка я засуну чемодан в багажник и выброшу на какой-нибудь помойке, — решительно произнес Арт, помогая справиться с молнией на крышке.

— Нельзя так поступать с чужими вещами, — тихо отозвалась Луиз.

— Если бы они были ему нужны, он давно уже забрал бы их, разве нет?

Девушка молча пожала плечами.

Не следовало мне ничего говорить о Стане, упрекнул себя Арт. Прошло слишком мало времени, она не освободилась от воспоминаний, и ее рана еще не затянулась. Вопреки собственным рассуждениям, он чувствовал, как исподволь нарастает раздражение, вызванное саркастическим замечанием Луиз, что, мол, Стан даже вообразить не в состоянии то, что между ними может возникнуть интимная связь! Скажите пожалуйста, да кого интересует мнение этого ублюдка, от которого уже тошнит.

Раздражала и та старательность, с которой Луиз пыталась упаковать его вещички.

— Пусти, дай-ка я попробую. — Арт наклонился, повернул к себе чемодан и так резко дернул за молнию, что внутри что-то затрещало.

— Осторожно, Арт!

Он в ярости вскочил, пнул чемодан и, засунув руки в карманы, исподлобья взглянул на нее.

— Порой ты слишком мягкотела, не замечала этого за собой?

— Да нет.

— Ты должна навсегда вычеркнуть из памяти, что когда-либо существовал такой тип, как Стан Фрайт, и побыстрее избавиться от его паршивого барахла.

— Не указывай, что мне делать, — вскинулась Луиз. — Я в состоянии сама разобраться.

— Если бы ты старалась забыть этого обормота, то выбросила бы все его вещички в первую же помойку и не тратила время на изобретение способа вызвать его ревность.

— Не горячись, если имеешь в виду наше с тобой присутствие на свадьбе Минни, забудь о ней. Это была всего лишь неудачная идея. Все равно никто бы не поверил, что мы любовники.

— Так, это уже интересно! Сначала ты предполагала, что в наших близких отношениях усомнится один Стан, теперь круг возможных скептиков значительно расширился. Уж не пытаешься ли ты бросить мне своеобразный вызов?

— Нет, конечно. Послушай, давай не будем спорить. — Луиз никак не могла сообразить, какая кошка внезапно проскочила между ними. Обед проходил в приятной, непринужденной обстановке, и вдруг ни с того ни с сего они стали пикироваться, стараясь побольнее задеть друг друга.

— Хорошо, но учти, я обладаю даром убеждения, — предупредил Арт.

— Каким еще даром? — осторожно спросила Луиз, чувствуя, что ее окутывает жаркая волна смятения.

И тут она впервые поняла, с каким мастерством этот обаятельный покоритель женских сердец плетет свою тонкую чувственную паутину. Его взгляд медленно и откровенно остановился на ее губах. У нее конечно же была возможность отступить, когда Арт приблизился к ней, но она, как зачарованная осталась стоять, глядя на него снизу вверх.

— Ты правильно подумала... — Арт обнял ее за талию и привлек к себе.

Еще ни разу Луиз не оказывалась в такой близости к своему другу. Их губы почти соприкасались, и она, ощущая тепло его дыхания, уже отчаянно жаждала поцелуя. Чувства обострились до предела, и ее била внутренняя дрожь предвкушения.

Арт едва наклонился, и их губы соприкоснулись. Поначалу поцелуй был легким, нежным и обольстительным, но Арт не отпускал ее, его ласки становились все более требовательными и чувственными. Постепенно все тело Луиз охватила жажда, отметавшая всякое благоразумие. И вскоре девушка уже отвечала на его поцелуи с полным безрассудством.

Она, как во сне ощущала горячую мужскую ладонь, скользнувшую под блузку и погладившую ее голую спину. Груди налились тяжестью, и на нее нахлынуло страстное желание, чтобы руки Арта не останавливались и ласкали все ее тело.

Кровать была за спиной, и оставалось лишь упасть на нее и уступить вожделению, столь внезапно охватившему плоть. Луиз хотела его так сильно, словно мечтала об этом всю свою жизнь. Трезвый зов рассудка в одно мгновение был побежден опьяняющими доводами страсти, и она не могла не подчиниться им.

Когда же Арт вдруг отстранился от нее, Луиз чуть не задохнулась от потрясения. Как можно остановиться, удержаться в такой момент? Откуда взялся этот невозможный холодок отчуждения? Она с изумлением взглянула на своего друга и как на стену натолкнулась на его торжествующе-надменную улыбку победителя.

— Ну что, Лу, тебе самой это не кажется доказательным? Что уж говорить о беспричинных и нелепых сомнениях Стана...

В мягком баритоне улавливались снисходительные нотки, которые покоробили и больно задели ее, что было полным безумием. Поцелуй высвободил в ней бурю эмоций. Ладно, совсем ни к чему так распускаться. Арт — мой лучший друг, убеждала себя Луиз, но ничего не могла с собой поделать. Ее поразило то, что он мог целовать ее с такой страстью и ничего при этом не чувствовать.