Расплата

Когда в голове немного прояснилось, он вдруг обнаружил перед самым носом двух полицейских, тех самых, что поднимались по лестнице. Они ошеломленно и недоверчиво смотрели на него, потом, как показалось Биллу, медленно, как при замедленной съемке, повернулись и вдруг налетели друг на друга. В следующий момент полицейские, перепрыгивая через несколько ступенек, уже мчались вниз по лестнице, стараясь увернуться от надвигавшейся на них машины. Старший полицейский выронил свой револьвер, и он теперь скакал, пересчитывая ступеньки, впереди.

Билл окончательно пришел в себя, резко повернул руль, и левая пара колес установилась на гладкой наклонной дорожке. По ступенькам катилась только правая пара, и теперь вместо безумной тряски они ощущали только ритмичное подпрыгивание. Бежавшие впереди полицейские оглянулись, и Билл чуть не рассмеялся вслух, увидев на их лицах панический страх. Прокричав что-то друг другу, полицейские остановились, один из них прижался спиной к стене и быстро сложил руки кольцом перед собой, другой вскочил на эту своеобразную ступеньку, ухватившись за металлические шипы на верхушке стены.

— Откройте дверь!

Девушка непонимающе взглянула на него.

— Держите ее открытой, вот так! — Он поднял левую ногу, показывая ей, что надо делать. Кельтум молча, не спуская глаз с полицейских, распахнула дверь и уперлась в нее ногой. Металл дверцы царапал по кирпичной кладке, высекая золотистые искры.

Лица полицейских исказились от ужаса, стоявший внизу выпрямился, пробежал несколько шагов и вжался в стену, а его приятель остался висеть на стене. Его ударило дверцей, он качнулся, как маятник. Билл видел в зеркало, как он разжал руки и растянулся во весь рост на бетонных ступеньках. Он снова посмотрел вперед. Полицейский, служивший опорой, бесследно исчез, а свалившийся со стены, кувыркаясь, катился вниз по лестнице, лицо его превратилось в кровавое месиво.

— Спасибо! — тихо произнес Билл, когда Кельтум захлопнула дверцу. — Кажется, мы наконец-то их даже опередили!

Нижняя ступенька лестницы приближалась. Билл начал тормозить, сначала слегка, потом сильнее. Он попеременно нажимал на педаль тормоза и отпускал ее, и от этого машину отчаянно бросало из стороны в сторону, задняя часть кузова помялась от ударов о стены. У самого тротуара Билл выжал тормоз до упора, чтобы смягчить инерцию. Машина ударилась носом об асфальт, послышался скрежет металла. Когда она остановилась, радиатор оказался всего лишь в нескольких сантиметрах от машины тех несчастных полицейских, спущенных Кельтум с лестницы. Билл сразу же выскочил из «ауди», прихватив с собой ключи, крикнул Кельтум, чтобы она следовала за ним, и бросился к машине полицейских.

Он издал торжествующий вопль: уверенные в успехе своего дела, полицейские не потрудились вынуть ключ зажигания. Билл вскочил в машину и окликнул Кельтум, она упала на сиденье рядом с ним, лицо ее было мертвенно-бледное. В этот момент двое преследователей, перепрыгнув через своих раненых товарищей, устремились к ним, но поздно: машина сорвалась с места, а они остались возле ни на что уже не годного «ауди», в бессильной ярости потрясая кулаками.

Несколько минут Билл ехал молча. Куда глаза глядят. Наконец, убедившись, что их никто не преследует, он подъехал к маленькому скверику, остановился у обочины и выключил двигатель. Откинувшись на спинку сиденья, посмотрел на свои ноги: они дрожали, и он никак не мог унять эту дрожь.

— Господи, — тихо проговорил он и закрыл лицо руками. — Весь этот проклятый мир сошел с ума!

Кельтум приникла к нему, ее лицо почти касалось его лица. Осторожно положила руку на его плечо.

— Билл? Билл, с вами все в порядке?

Он медленно поднял голову и, сложив ладони под подбородком, словно собирался молиться, посмотрел на нее.

— Думаю, что да, — и снова взглянул на свои дрожащие ноги. — Это пройдет. — Улыбка на его лице вдруг преобразилась в оскал. — Несмотря на такой факт, что те ребята, кажется, намеревались убить нас.

Ее губы сложились в вымученную улыбку, в глазах стояли слезы.

— В любом случае мне нравится ваша гуманность. Где вы всему этому научились?

Билл вытянул ноги, напряг и расслабил мускулы. Дрожь утихла.

— Во Вьетнаме, наверное.

— И вы там всем этим занимались?

— Нет. — Он засмеялся в нос. — Но кое-чему научился. Если кто-то вознамерился убить вас, не поддавайтесь. Боритесь. — Он взялся за дверную ручку. — Подождете меня здесь пару минут?

— Куда вы идете? — округлила она глаза.

— Передам сообщение для того подонка Лантье.

Гудков, наверное, двадцать остались без ответа, и Билл уже собрался вешать трубку, когда ее наконец подняли.

— Алло! — ответил знакомый женский голос, но на этот раз он звучал глухо, безжизненно.

— Алло. Это Клебер. Хочу передать сообщение для вашего брата. Его молодчикам не удалось нас схватить. Он вероломный, бессовестный подонок — вот кто он. Он… — Билл услышал, как заплакала женщина, и в смущении осекся. — Прошу прощения, мадам, но, пожалуйста, скажите ему это. Скажете?

— О, месье, — с трудом выговорила женщина сквозь рыдания, — мой брат умер.

— Что? — тупо спросил он, словно она говорила на каком-то иностранном языке.

— Да, он умер, — горячо подтвердила она, как будто Билл собирался спорить. — Кто-то вломился в его квартиру. Они, должно быть, решили, что он напал на их след. Его зарезали. Как они его изувечили! Ужас. Они… они, видно, пытали его. — Обессиленная, она умолкла. Билл услышал тихий шепот, потом сильный, властный мужской голос спросил: «Кто это? Кто звонит? Могу ли я вам помочь?».

Билл повесил трубку и, опустив голову, пошел к машине.

— Что с вами? На вас лица нет! — вскричала Кельтум, когда он без сил рухнул на сиденье. — Что случилось?

Несколько секунд он сидел и молча глядел в ветровое стекло, наконец повернулся к ней и сказал:

— Они его убили.

Она не шевельнулась, только взглянула на него широко раскрытыми, недоверчивыми глазами.

— Но он же полицейский. Один из них.

— А они, должно быть, решили, что он один из нас. В сущности, так оно и было. — Гримаса исказила его лицо. — Теперь из нас остались только мы.

— Нет! — горячо возразила Кельтум. — Это неправда. Пока вы ходили звонить, я думала…

— Что мы могли бы обратиться к Бухиле? — прервал он.

— Я уверена, что он поможет нам, — кивнула она, лицо ее горело. — Он найдет способ остановить их. И защитит нас. — Она прильнула к нему, заметила, что он колеблется, и умоляюще заглянула в глаза. — Пожалуйста! — Она положила руку ему на плечо, коснувшись пальцами затылка, и неожиданно это прикосновение оказалось приятным. — Пожалуйста, Уильям. Дайте ему возможность! — Она не сводила с него глаз, а он молчал, все еще колеблясь. — Больше ведь никого нет! — прибавила она шепотом.