Расплата
Шрифт:
– Ну что, Сергей, как дела? Что тебе удалось найти по Хлопонину?
– Знаешь, Владлен, пока, к сожалению, немного: два интервью в газете, одно центральному телевиденью и два региональному, а также документ о незаконной приватизации уфимского химического комбината еще тогда, в 90-х.
– Что ж, действительно немного. Плохо работают твои московские орлы из ФСБ. Хлопонин, такая, можно сказать, знаковая в нашем регионе фигура - и ничего темного в его биографии не нашли. Ай-ай-ай. Ну, ничего, документ о незаконной приватизации - это уже что-то. А там, глядишь, и ниточка потянется, и мы с тобой такого накопаем, Серега... Только имей в виду: Попустинову сегодня на встрече в ресторане о своих скромных успехах ничего не говори, он этого не любит. Скажи просто,
– Ясно, Владлен Вадимович.
– Что это ты, брат, вдруг на вы стал со мной разговаривать? Уж не случилось ли чего?
– Да нет, Владлен, ты просто старший по званию и даешь мне указания, а я рапортую, что все понял, - улыбнулся Анциферов.
– Ну что ж, давай по маленькой накатим и поедем. Могу тебе предложить хороший итальянский аперитив, по сравнению с которым любая Граппа или Самбука покажется просто мочой.
– Не откажусь, - ухмыльнувшись, ответил Сергей, знавший давнюю страсть начальника к изысканнoму алкоголю.
Выпив, они спустились вниз к внедорожнику Митцубиси Паджеро, на котором ездил Пёстренький. Несмотря на страсть к дорогим вещам, к выбору служебной машины он подошел по-деловому и по родной Челябинской области и по региону предпочитал перемещаться на внедорожнике. Как любил повторять Пёстренький в приватных разговорах, "зачем мне наше говнище на Мерседесе месить или вязнуть в нем на бэхе. Нет уж, это для Сан-Марино или Баден-Бадена или, на худой конец, для Кутузовского проспекта в Москве, а тут, в нашей грязи, мне и внедорожника Митцубиси хватит". Пёстренький редко садился пьяным за руль, но рюмка итальянского аперитива - это все равно что настойка прополиса для больного ангиной. В таких количествах разве что боль пройдет, но сознание настоящего чекиста вряд ли затуманится.
Время шло к одиннадцати утра, и дорога была полупустой, но на всякий случай включили мигалку, чтобы вся челядь знала, что безопасней для своей задницы жаться к бордюру, а то и вовсе остановиться. Пёстренький, как и губернатор, ездил по городу в среднем со скоростью около 150, добавляя в шутку: "Быстрее, знаете, дороги не позволяют".
К одиннадцати часам они подъехали к ресторану Главпивтрест, единственному приличному месту, оформленному в стиле советской эпохи 70-80-x годов, в котором было не стыдно принять генпрокурора. Естественно, что заведение закрыли для посторонних еще с утра. Вымуштрованный персонал, привыкший и не к таким гостям, лишних вопросов не задавал, зато четко угадывал малейшие желания ВИП клиентов по едва вспыхнувшим искоркам в их глазах. Кого только не перевидало это место! Работники Политбюро ЦК бывали здесь в свое время не реже, чем работяги в столовой завода имени Хруничева.
У входа посетителей встретил бывший замдиректора ресторана, ныне гордо именуемый арт-директором Главпивтреста, и проводил в зал. За две минуты, пока они поднимались в зал, он успел обсудить с Пёстреньким некоторые детали меню и культурную программу. Вернее, все уже было заранее известно, но на всякий случай еще раз проговаривалось, дабы избежать неприятных сюрпризов в виде недовольства высокого гостя. Уже входя в зал, Пёстренький легонько дотронулся до плеча Анциферова и сказал ему совсем по-отечески: "Сережа, я на тебя очень надеюсь".
– Я все понимаю, Владлен, не волнуйся, все будет, как мы запланировали, - сказал Анциферов, понимая, что при свидетелях лишнего болтать не стоит.
Когда они вошли в зал, Попустинов уже сидел там вместе с двумя своими помощниками. Охрана была заблаговременно отпущена, и только личный охранник Попустинова, осмотрев помещение, дежурил на входе в ресторан. Попустинов, обнявшись с Пёстреньким, довольно сухо поздоровался с Анциферовым и сразу предложил тост: "Ну, что ж, выпьем, чтобы в наших рядах не оказалось двурушников", - сказал он, пристально глядя в глаза Анциферову. Сергей выдержал этот довольно тяжелый взгляд генпрокурора и тоже поднял бокал.
Пёстренький решил разрядить обстановку.
–
Юрий Степанович, если у вас есть сомнения насчет Сережи Анциферова, то здесь я могу со всей ответственностью сказать, что более компетентного и надежного человека вы не найдете в нашем регионе, да и в Москве таких людей можно по пальцам пересчитать.Попустинов стал расплываться в улыбке, а потом и вовсе похлопал по спине Анциферова.
– Доверяй, но проверяй. Владлен, я нисколько не сомневаюсь в компетенции и профессионализме твоего помощника, но просто хотелось посмотреть, как он выдержит мой взгляд, - сказал Попустинов и разразился совсем не добрым хохотом.
– Тогда выпьем, - бодро сказал Пёстренький.
Они выпили и стали наслаждаться буйством закусок, горячих и холодных, стоявших на столе. Шеф-повар Главпивреста прекрасно знал, что Попустинов был заядлым охотником, поэтому на столе стояли преимущественно блюда из дичи и оленины, а также несметное количество рулетов из дикого кабана, приправленных морошкой, брусникой и посыпанной кое-где красной и черной икрой. Напитки выглядели достаточно скромно, но благородно: кроме минеральной воды и ягодного морса, алкоголь был представлен только русской водкой и медовухой, последней скорее для колорита. После третьего тоста принесли горячее. И тут как бы между прочим Попустинов, наклонившись к Анциферову, спросил его почти шепотом, как будто боялся, что кто-то может их услышать: "Ну что, как продвигается следствие по делу Хлопонина?"
– Все нормально, Юрий Степанович. Есть у нас тут одна версия, и мы работаем в этом направлении.
Попустинов мгновенно залился краской и стал орать на Анциферова.
– Ты что, на пресс-конференции Интерфакса или с журналистом сраного "Московского комсомольца" разговариваешь? Это им будешь так отвечать - работаем в этом направлении...
Сергей, наслышанный о суровом характере генерального прокурора, внимательно слушал его, не выказывая никакого испуга или вины и не говоря ни слова, дав собеседнику возможность быстрее выговориться и остыть.
– Ладно, ладно, я и сам всё знаю, - сказал успокоившийся Попустинов.
– Данных мало, в основном из открытых источников типа Википедии, но вы ведь работаете в этом направлении, правда, Сережа?
– Да, совершенно верно, Юрий Степанович. У нас есть данные о незаконной приватизации ряда объектов на территории России, например, таких как Уфимский нефтеперерабатывающий завод, в то время называвшийся Уфимский нефтехимический комбинат.
– Ну, я вижу, вы даром время не теряете, орлы, - сказал уже заметно повеселевший от беседы и алкоголя Попустинов.
– Ты же помнишь, Сережа, как Глеб Жеглов подбросил Кирпичу кошелек, а всё затем, чтобы правосудие восторжествовало. Как говорится, цель оправдывает средства. Я, конечно, не сторонник незаконных мер в отношении невиновных, но это, как говорится, не тот случай. В общем, даю добро на арест Хлопонина. Послезавтра он по своим делам наведается в наши края - вроде для открытия лицея помощи талантливым детям-сиротам, но это только повод для отмывки его грязных денег. Вы сможете задержать его прямо в самолете, чтобы он не успел скрыться за границей и надавить на следствие, для чего у него есть все средства, включая подконтрольный ему один из государственных телеканалов. Все необходимые полномочия у вас для этого имеются. Главный, как вы понимаете, в курсе, - сказал Попустинов, показывая на невидимый портрет Верховного Главнокомандующего.
– Ну что ж, выпьем напоследок под расстегайчики, и я вас покину, - сказал Попустинов.
– Мне завтра утром еще присутствовать на выпуске молодых правоведов в Омске, а туда путь неблизкий.
На прощание Попустинов совсем по-отечески обнял Анциферова и Пёстренького и велел при малейших сложностях мгновенно связываться с ним напрямую.
Оставшись вдвоем, Пёстренький и Анциферов долго говорили обо всяких мелочах, стараясь вообще не касаться работы. Обсуждали планируемое поступление дочки Анциферова на экономический факультет МГУ в следующем году и даже вскользь упомянули сплав Пёстренького с детьми на катамаране по Иртышу.