Распутица
Шрифт:
– Что вы хотите? – спросила спокойно, но с удивлением на лице Алла Владимировна.
– Я? Мне надо поговорить с вами…
– Но я веду урок, не могли бы вы подождать, – она взглянула на свои ручные часы, – пятнадцать минут?
– У меня нет больше времени, я спешу на работу… – отрезала Евгения.
– Вы кто? Я не помню, чтобы вы были мамой… моего ученика или ученицы…
– Ну, конечно, моя дочь в школу не ходит. Но скоро пойдёт…
Алла Владимировна подумала, что этой женщине кто-то рассказал о ней как о хорошем педагоге, и вот она тоже хочет, чтобы дочку взяла в свой класс.
– Хорошо, я вас поняла. Приходите после окончания учебного года. А сейчас, извините, мне очень некогда…
– Ну, вот вечная занятость портит всем нам жизнь. Кто-то так мужей теряет, а кто-то и жён, –
– Вы странно и не по делу изъясняетесь. Я вижу по вашим глазам, что у вас ко мне совсем другой интерес, – проницательно заметила Алла Владимировна.
– О, вы почти угадали, Алла Владимировна, – язвительно усмехнулась Евгения, слегка от ненависти раздувая ноздри.
Она что-то сказала своим ученикам и быстро вышла из класса, прикрыв за собой дверь.
– Ну, я вас слушаю, вы добились моего немедленного внимания!
– Я вижу, вы характерная женщина, можно представить, за что вас любит муж, – лицо Евгении порозовело, и от нахлынувшего волнения её чистый лоб покрылся испариной.
– А вот это ни к чему, давайте ближе к сути. Вы знаете моего мужа?
– Вы у него сами спросите, каких женщин он знает, может, услышите и моё имя и другие имена. Если только он захочет признаться, нравлюсь ли я ему. Но есть красивая особа, к которой он питает, наверное, те же чувства, что и к вам. А там кто его знает, может, она станет его?
– Похоже, вы интриганка, и к тому же не в своём уме. Чего вы добиваетесь, зачем пришли? Если не хотите говорить, кто вы, тогда прощайте. Но знайте, я не горю особым желанием услышать ваше имя ни от вас, ни от него! А теперь я спешу…
– Кто спешит, тот людей смешит… – усмехнулась та, донельзя задетая неуважительным к себе отношением.
– Хорошо выучили в школе пословицу, и то хорошо. Говорите, что вам нужно от меня? – повысила тон учительница. – Итак, вы его любовница и хотите нас разбить?
– Я? Ну что вы! Разве я могу равняться с вами? Нет, есть женщины красивее нас с вами. К примеру… Впрочем, вы всё равно её не знаете. Хотя… Скажите, почему вы не были на свадьбе друга вашей семьи?
– Это моё дело. Так вы знаете эту женщину? – усмехнулась высокомерно Алла Владимировна.
– Ещё бы… я была у неё подневестницей. А вы удивительный человек, неужели вам безразлично, где и с кем бывает ваш муж? Но больше этого я ничего не скажу, сами разгадайте этот ребус. Рада, что увидела вас.., – Евгения саркастически усмехнулась и чинно пошла по коридору, нарочно бойко виляя бёдрами, с тайной радостью, что отомстила Юле. Но она совсем не подумала о Михаиле, который легко вычислит приходившую к Алле Владимировне женщину.
Глава семнадцатая
За восемь лет Алла ни разу не видела своего бывшего ухажёра биолога Марика Удашева, с которым она рассталась совершенно безболезненно и о котором потом больше никогда не сожалела в отличие от её матери Надежды Ивановны, считавшей, что зря Алла променяла образованного парня на таксиста.
Марик действительно окончил институт с отличием, поступил в аспирантуру при Московском госуниверситете, где параллельно увлёкся химией и защитил кандидатский минимум. В Москве он успел даже жениться на дочери одного преподавателя. Однако их брак просуществовал меньше года, так как у жены произошёл выкидыш на шестом месяце беременности. Но расстались они не из-за этого, просто Марик увлёкся одной юной хорошенькой лаборанткой. И Марику пришлось уехать из Москвы ни с чем. Его научные разработки по биологии не вызвали широкого отклика в учёной среде. Синтез белка химико-биологическим способом не делал никакой революции в науке. Он нашёл тот результат, к которому до него уже не раз приходили другие. Создать искусственный белок – не новое в науке направление. Но Марик хотел вырастить белок своим способом – на основе синтеза растительного и химического белка. Он не выходил из лаборатории днями. И наконец вместо нового открытия нащупал рецепт создания наркотического вещества для медицинских нужд…
Когда какие-то люди заинтересовались его опытами и пытались перетянуть к себе, Марик испугался и уехал из столицы домой. В Новостроевске он устроился в химико-технологический
техникум преподавателем. Через год его пригласили начальником отдела завода синтетических продуктов. Но преподавательскую деятельность не прекратил, читал лекции студентам-заочникам. Он вскоре женился на молодой преподавательнице словесности этого же техникума. Год назад она окончила педагогический институт и ещё не успела наработать практику. Марик хотел ребёнка, но Анжела не видела пока в этом острой необходимости. Марик был выше среднего роста, стройный, как тополь, с чёрными курчавыми волосами. Со школьной скамьи он носил очки, а позже пользовался ими только во время работы, но когда пережил нервное потрясение, то носил уже постоянно. Сначала его родители занимались коммерцией. Анжела с ними не ужилась на почве разных обычаев, традиций, бытового и культурного уклада и просила мужа снять квартиру. Марик на её же примере не видел в этом необходимости, и тогда жена пригрозила уйти к своим родителям, жившим в коммунальной квартире, униженным бытом на многосемейной кухне.Анжела была счастлива, что воздержалась от рождения ребёнка. Собственно, она до конца так и не разобралась в своих чувствах к Марику. Муж хорошо получал, работая в двух местах; она выходила за него как за человека, крепко стоящего на ногах, и потому делал вид, что ему не требовалась от родителей всемерная поддержка. И был он как не от мира сего, без тех национально-религиозных пережитков, от которых, однако, были несвободны его родители. В субботу он часто уезжал на завод, где пропадал весь день, и домой приезжал поздно вечером. Анжела была не дурна и не хороша собой. Правда, и Марик не отличался красотой: нос с горбинкой и слегка искривлён, круглые шустрые глаза. Под очками они почему-то застывали, будто в одной точке. Анжеле не нравилось, что муж был неискренний, никогда не говорил о работе. Вынашивал какие-то сомнительные проекты, любил читать научные книги, без конца листал научные словари и справочники. Правда, он любил и художественную литературу, но только иностранных авторов. Отечественную классику называл коровьей жвачкой, о Достоевском и слышать не хотел, считая его сумасшедшим. Анжела же страстно им увлекалась и могла говорить о нём и его произведениях часами, всерьёз полагая, что Марик оскорбил вместе с Достоевским и её. И вместе с тем обожал булгаковского «Мастера и Маргариту», не гоголевских «Мёртвых душ», а Михаила Афанасьевича…
Марик тогда с рук купил «Жигули» жёлтого цвета, принципиально не прося у отца Аршака Удашева ни рубля, так как в своё время между ними вспыхнула ссора из-за того, что Марик не избрал коммерцию, отдав предпочтение науке. Удашев-старший тогда сказал сыну, что придёт день, и он сильно пожалеет, что не послушал его. И, в сущности, оказался прав, так как большого учёного из него не получилось и он не вписался в научный мир, очутившись на его обочине.
Тем не менее Марик решил доказать обратное, упорно занимаясь разработками по своей методике…
За всё эти годы трудно представить, чтобы он хотя бы раз подумал о своей бывшей невесте Алле. Для него она больше не существовала с того дня, как они рассталась по её инициативе. Вскоре он уехал в Москву, и жизнь его так закрутила, что эта женщина, казалось, улетела из его памяти навсегда, будто её никогда и не было. В нём говорила особая национальная гордость, не прощающая измены. Конечно, от прежних друзей Марик слышал, что Алла вышла замуж за таксиста, чем убила в нём раз и навсегда всякое к себе уважение. И он мгновенно её отсёк, как обрубил…
Когда Анжела от него ушла, Марик не пытался вернуть её. Теперь у него был автомобиль последней модели, хорошая работа, он легко мог найти женщину на одну ночь. Он разрабатывал стиральные порошки и синтетические корма для домашней птицы и животных.
Аллу Данилкину он увидел совершенно случайно, когда проезжал мимо райисполкома, где размещалось и роно. Алла была в очках, на ней превосходно сидело модное зимнеё пальто, скрывавшее её полноту. Когда-то у неё была изящная фигура, но тогда, кажется, очки она не носила или лишь надевала во время занятий или чтения учебников, чего он не мог тотчас же вспомнить. Сейчас бывшая невеста с проезжей части выходила на аллею. Марик, остановив машину напротив неё, решительно посигналил.