Распутица

– А ты, Николаша, веришь, что будешь генералом? – спросила она вполне серьёзно.

– Какой же солдат не мечтает стать генералом? – подхватил он, совершенно не подозревая, что Антонина прощупывала почву: устойчива ли? Она всерьёз заглядывала вперёд, а он и не собирался ей объяснять, что поступать учиться на младшего офицера пока не собирался.

– Ну, тогда я согласна! – ответила она, состроив глазки, в которых явно читалось: «Вот только посмей меня обмануть!»

Николай не считал себя безоглядно влюбчивым; Антонина покорила его своей броской внешностью, вполне самостоятельными суждениями. Как ни странно, она приковывала к себе этим своим расчётливым взглядом, каким до неё ни одна девушка не смотрела на него. Но все его прежние увлечения почти не оставляли в душе яркого следа, даже когда спал с ними. Впрочем, ему всегда казалось, что для этого они и существовали, этим и довольствовался, поскольку в его представлении ни одна не соответствовала тем особым качествам, какими должна обладать жена, то есть домовитостью, умением строить семейное гнёздышко, тогда как для этих, кроме развлечений, будто ничего не существовало. А вот Антонина оказалась весьма прицельной, дальновидной. Вот и на его предложение уединиться в комнате она ответила решительным отказом; в её прозорливых и лукавых глазах читалось осуждение и тайное любопытство, которое тушевала показной рассудительностью.

– Значит, ты не любишь меня? – спросил он.

– Какой же ты быстрый! – качнула она головой с пышными светло-русыми волосами. – Спать будем только после отметки в паспорте. Мне ты ради одной постели, запомни, не нужен.

Николай оценил её слова по достоинству, но остался неудовлетворён категоричным отказом. Ведь он привык, когда на его предложение девушки отвечали согласием…

И через месяц они поженились, Антонина жила в его холостяцкой комнате. Николаю через полтора года дали однокомнатную квартиру, а через пять лет, когда родился второй ребёнок, он получил двухкомнатную. За эти годы на погонах Николая прибавилась ещё одна звёздочка – он стал старшим прапорщиком, что служило для жены поводом над ним подтрунивать, дескать, не имеет профессионального самолюбия. На его месте она бы давно стала капитаном. Антонина уже доподлинно знала, что муж учиться не собирался, а значит, её мечта стать генеральшей рассыпалась как карточный домик. И тогда она положила глаз на командира части Журыкина, которому было сорок пять лет, вот-вот станет генералом. К тому же прошел слух, будто за связь с посторонней женщиной жена Алевтина Георгиевна развелась с ним. Оказывается, он был неисправимым женолюбом. Антонина попала в поле его зрения давно, работая в части парикмахером по его же протекции. Но тогда все её надежды были связаны исключительно с Николаем, и она шутливо отклоняла ухаживания полковника, а порой и откровенное домогательство, хотя прямо-таки горела желанием пофлиртовать. Но рассудок всё-таки в ней побеждал чувства…

Николай узнал об измене жены от одного офицера, которого Журыкин не повысил в звании из-за того, что тот приударял за его дочерью. А когда их гвардейская танковая часть отправилась на тактические учения на Северный Кавказ, полковник нарочно задержался. Это было ещё до рождения второго ребёнка; тогда Николай дежурил на КПП, в то время как Антонина забавлялась с командиром, который почему-то не отбыл на учения. Ему позвонил офицер, дежуривший в штабе, что его жена с Журыкиным сейчас уехала куда-то на машине. Между прочим, Николай с какого-то времени стал подозревать жену в охлаждении к нему, но о том, что за этим стояло, он тогда не догадывался, а потом на свет явилось и доказательство измены жены – не запланированная ими беременность, которую она объясняла тем, что будто бы врачи ей запретили делать аборт…

Второго ребёнка Николай не признавал. Хотя так мечтал о сыне. Он ходил в суд на развод, где Антонина решительно отрицала измену, но Николай твёрдо стоял на своём, так как уже не верил в её порядочность. Видя, что муж не желает примиряться, Антонина подала на раздел квартиры и вскоре этого добилась. Дети, естественно, остались с ней, а полковник Журыкин, знавший о семейной драме старшего прапорщика Боблакова, не спешил жениться на его бывшей жене. Сослуживцы, конечно, втайне думали, что скоро он это сделает, даже поговаривали, будто Антонина обещала ему помочь стать генералом, для чего якобы ездила в Северо-Кавказский военный округ… Но что она там добилась, для всёх осталось тайной…

В тот вечер ресторанного знакомства Юлия и Николай Боблаков понимали, что с этого мгновения начнётся отчёт их отношений. Николаю сначала не понравилось, что Юлия отказалась перейти за его столик, так как считал, будто она манерничает – так же как в своё время его бывшая жена. Ему всёрьёз казалось, что Юлия такая же изощрённо-расчётливая, как и Антонина, всегда набивавшая себе цену дешёвыми рассуждениями. И потому в этот вечер он был настроен только на то, чтобы переспать с понравившейся женщиной. Конечно, его смутило её признание о том, что была замужем. Впрочем, он подумал, будто она пошутила, решила узнать его реакцию. Но разве он мог знать, что Юлия такими вещами вообще не способна была шутить. Николай в очередной с ней танец снова позвал её за свой столик.

– Почему же ты развёлся с женой? – поинтересовалась Юлия, желая доподлинно знать о нём хоть что-нибудь.

– Если посидим за моим столиком, тогда я расскажу всё, что тебя интересует. И буду слушать тебя хоть весь вечер. И продолжим в моей холостяцкой квартире.

Юлия сдержанно засмеялась. Конечно, она совершенно не знала, хорошо ли поступит, если примет его условия. Но и отказаться боялась, так как он может развернуться и уйти. Ведь в ресторане достаточно свободных женщин, которые, наверное, отчасти и приходят сюда с одной целью – с кем бы провести ночь. Николай, должно быть, легко найдёт сговорчивую. Разумеётся, он далеко не красавец, но и недурен собой. Она внимательно посмотрела на него: даже очень приятное лицо, может быть, нос чуточку большой. Но в нём усматривается что-то благородное, а в серых глазах таится какой-то азартный блеск. Но особенно её волновала его покрытая растительностью грудь, при взгляде на курчавившиеся чёрные волосы она как-то млела и нервный холодок пробегал по спине. Он казался ей физически сильным, мужественным и достаточно умелым мужчиной…

– Хорошо, я посижу с тобой, но я должна предупредить своих.

– Кем же тебе доводится молодая парочка? – весело спросил он. – Ох как они завелись, словно параличные!

– Это моя племянница и её муж, – и она тут же, словно обидевшись на него, перестала вести этот странный, бесконечный танец и быстро пошла к своим. На её лице сияла улыбка, густой румянец разливался на эластичных щеках. Николай стал её поджидать. Такой восхитительно красивой её увидели Светка и Игорь, когда она со счастливой возбуждённой улыбкой подошла к ним, дергавшимся в тесной толпе танцующей публики, и сказала, что её пригласил мужчина за свой столик. Племянница тоже была разгорячена хмельным бурным вечером, быстро кивнула, послав тётке воздушный дружеский поцелуй…

В зале было уже изрядно накурено, к высокому потолку поднимался сигаретный дым и там, среди громадных люстр, плоско покачиваясь, плавал и сворачивался в жгуты. Стояла духота, пахло закусками, спиртным, неумолчно гремела музыка. Юлия села за столик, поздоровалась с мужчиной в сером строгом костюме, в синей рубашке с галстуком в яркую полоску. Он держал в руке бокал с красным вином, а в другой зажал между пальцами дымящуюся сигарету.

– Это мой лучший товарищ Миша, – представил того Николай. – А это Юля, лучшая из лучших девушек! – прибавил он весело.

– Верно, очень красивая барышня! – воскликнул Михаил, у которого глаза были навыкате и широкий нос.

– Вы тоже прапорщик? – спросила Юлия, еле сдерживая смех.

– Нет, Миша на фуре мотается по городам и весям. Всё у него схвачено… – непринуждённо пояснил Николай.

– Мой бывший свёкор тоже был дальнобойщик, – сказала она, уважительно глядя на Михаила.

– Да чего там, лучше давайте выпьем за знакомство, – предложил Михаил, глядя на Юлию.

Николай предложил ей водку и вино на выбор. Юлия попросила вина, так как водка вызывала у неё почему-то панический страх. Но и вино она пила довольно редко. А если приходилось когда-либо, то оно приводило её в весёлое настроение, и жизнь виделась столь заманчивой, что хотелось плыть по её зыбким волнам к острову любви, где ожидал принц, как в детской сказке. Но она не стремилась бездумно предаваться пустым мечтаниям, поскольку уже немного знала мужчин. Правда, ей казалось, что нельзя по одному негодяю судить обо всёх. Они тоже разные, у каждого за плечами годы жизни с жёнами, любовницами, которые не устраивают их своим непостоянством. Николай, однако, не производил впечатления бесшабашного бабника, и он развёлся с женой вовсе не из-за того, что много гулял. Просто это только её наивное представление. Хотя и не надо его идеализировать, но и заведомо делать из него монстра тоже не нужно.

Когда Николай и Михаил выпили по стопке водки, Юлия медлила, потому как боялась, что именно с этого фужера для неё может начаться другая жизнь. Но разве не об этом она порой думала бессонными ночами, разве не одиночество приводило её в отчаяние, а жизнь казалась однообразной и скучной.

– Что же ты отстаёшь от компании? – спросил Николай. – Смотри, как вокруг посветлело при твоём появлении.

– Не может быть! – воскликнула весело она. – Просто я давно не пила вина и боюсь, что окосею.