Рассказы
Шрифт:
— И ладно!
— Анну Ефимовну опять обманули! — сказал Санька.
— Подумаешь! — все еще не сдавался Радик. — Мы обманули, не ты!
— Она с вами по-человечески! — продолжал, не обращая внимания, Санька. — Поверила вам. Другая бы вас за шкирку да к директору — и катись за родителями! А эта будет с вами после уроков оставаться, втолковывать! Может, ты думаешь, ей без вас мало дела? Ого! У нее дела побольше вашего! Она, может…
— Знаем, какое у нее дело! — брякнул Радик. — Задачки выдумывать? На кой они…
— «На кой!»
Витька Витамин засмеялся и побежал в свой класс, видно, рассказать, как ребята отшили зазнавшихся мастеров Радика и Женьку.
Они остались одни.
Даже Крюков, обычно с огромным удовольствием принимавший участие в таких спорах, на этот раз послушал минутку, потом принялся шарить по карманам, поднял глаза вверх, будто что-то вспоминая, и повернувшись, исчез.
Начался урок рисования. На этом уроке всегда было весело: разрешалось ходить по классу, только не шуметь.
Лучшие рисовальщики — Радик и Валька Сомов — всегда получали задания отдельно, куда труднее, чем другие.
Радик сидел на одной стороне класса, Валька — на другой. Поэтому класс разделялся на два лагеря: одни считали, что Радик лучше, другие были на стороне Вальки.
Вот и сейчас учитель рисования Виктор Николаевич вынул из портфеля черного каменного слоника с поднятым хоботом и на задних ногах.
— Это вот будут рисовать наши художники!
Пока ребята разглядывали слоника и выспрашивали, почему он стоит на задних ногах, почему он черный, из какого камня он сделан, где такой камень добывается, и кто его сделал, и каким инструментом, и где его достал Виктор Николаевич, — Радик, у которого все было заранее приготовлено, начал рисовать.
Обычно болельщики взволнованно кочевали от одного художника к другому, рассуждая, у кого лучше получается, а сейчас только верный Женька подбадривал своего друга:
— Выходит!
— Ух, мирово!
— Ну, точно!
Никто не подошел к Радику сообщить, как идут дела у Вальки.
Наконец Женька не вытерпел и подошел к группе болельщиков, молчаливо предававшихся созерцанию Валькиного мастерства. Но никто даже внимания на него не обратил.
— Хе! До Радика далеко. Помолчав, Женька повторил:
— У Радика лучше.
— Где уж нам до вас! — ехидно ответил Санька, болевший раньше за Радика, а другие засмеялись.
Женьке ничего не оставалось, как отойти.
— У них хуже, — сообщил он Радику, но Радик почему-то не почувствовал от этого никакой радости.
Наконец оба рисунка были окончены. Виктор Николаевич принялся рассматривать их, сравнивать.
Никто не спрашивал нетерпеливо, как раньше:
— Ну, как?
— У кого, Виктор Николаевич?
— Правда же, у Радика лучше?
— У Сомова лучше!
— На этот раз, — сказал Виктор Николаевич, пряча оба рисунка в портфель, — Радик справился лучше. Как вы думаете?
И
опять болельщики вместо того чтобы устроить по этому поводу ужасающий шум, осыпая насмешками побежденных и всячески превознося победителя, равнодушно промолчали.И Крюков, всегда заранее несогласный с любым решением учителя и тотчас вступавший в длительные пререкания, помалкивал.
Только спустя некоторое время лениво ответил Войленко:
— Что ж, лучше так лучше. Ничего особенного. Сегодня у одного лучше, завтра — у другого…
По дороге домой Женька сказал:
— А здорово они обиделись. Я даже не ожидал.
— Ну и пусть! — махнул рукой Радик. — Подумаешь.
— Завтра строить пойдем или нет?
— Пойдем, а как же без нас?
— Тогда я тебя возле скверика подожду. Вместе чтоб прийти. А то по одному как-то…
Одиночество
Они немного опоздали.
Войленко и Санька уже достругали доски и сейчас шлифовали их. Несколько человек сидели на корточках вокруг Комарова, измеряя и раскладывая по кучкам полосы цинка, нарезанные вчера Радиком и Женькой.
— Куда же ты кладешь? Это — вон туда! — командовал Комаров. — Это же для среднего!
А цемент сеял уже Витька Витамин.
— Здорово! — сказал Радик.
Ребята продолжали заниматься каждый своим делом, только Витамин, поставив на пол ситечко, встал и выпучил на Радика с Женькой глаза.
— Ребята, гляньте, кто пришел! — радостно провозгласил он, и все вдруг, как по команде, обернулись, будто только того и ждали.
— Ска-ажи, пожалуйста! — вроде бы ужасно удивился Войленко. — Так это, значит, вы?
— Ну, а кто же? — с дурацким видом кивнул Женька.
— Мы… — так же дурацки подтвердил Радик.
Витамин зажал рот рукой и отвернулся, трясясь. Кое-кто чуть слышно захихикал.
— Вот как… — продолжал Войленко. — А вам чего?
— Работать пришли.
— А вы разве со всеми будете работать? А мы думали…
— Да нет! — рассудительно объяснил Санька. — Ты не понял! Разве они со всеми будут! Они так пришли… Ну, указать… Со всеми им нельзя.
— Эх, я! — Войленко хлопнул себя по лбу. — Верно-верно! Как же так? Я все думаю: чего они пришли? Витамин! Чего стоишь? Не видишь что ли, кто пришел: сам Радик с Женькой, а он стои-ит!
— А что?
— Что? Стулья где? Ты думаешь, они тебе, как ты, что ль? Им так нельзя, им надо стулья…
Радик и Женька так были ошарашены, что Женька, ничего уже не соображая, сказал:
— Да зачем? Не беспок…
— Как же, как же… — давился от смеха Войленко. — Никак невозможно… Сейчас-сейчас! Витамин! Долго ты там будешь копаться!
Витамин, скинув стружки с сиденья единственной табуретки, выволок ее на середину комнаты и начал усердно обтирать рукавом.
Будто ошпаренные, выскочили из комнаты Радик и Женька, а вслед им донесся голос Войленко: