Раз и навсегда

– Да ты чего, мам? Я и тут, и там успею.

Я как раз обдумывала контраргументы, когда Вахид жестом фокусника достал из кармана ключ-карту.

– Как знал, что ты захочешь самостоятельной жизни, – сказал, помахав ключом в воздухе.

– Это что?

– Ключи от квартиры. Будешь жить в нашем доме, но на пару этажей ниже. Чтобы была возможность и девочку привести, и стариков проведать при случае.

– А со мной посоветоваться не судьба? – воскликнула я, опять проваливаясь в ощущение безнадеги.

– Мам! – возмутился Адам. – Ну, ты чего? Не ссорьтесь по пустякам. Вы же только что помирились!

Глава 23

Уже в квартире я поняла, что, залюбовавшись террасой, совершенно обделила своим вниманием другие комнаты! А ведь от этого полностью зависел вопрос нашего размещения. Где чья спальня – так просто здесь было не разобрать. Современные квартиры… Скажем так, не учитывали некоторых культурных особенностей. И пусть в нашем доме формально тоже не было мужской и женской половины – Вахид искренне считал это пережитком прошлого, своя отдельная комната у меня все же была: тихая, немного прохладная, всегда убранная, как я любила, и только моя. А еще были комнаты, куда я, считай, никогда не заглядывала. Кальянная с роскошными бордовыми диванами, как в борделе, кабинет с массивным антикварным столом и секретером и, как ни странно, спортзал – место, где Байсаров часами пропадал, чтобы нарастить немного мышц на свои кости и, наконец, избавиться от главного своего комплекса – чрезмерной худобы.

По большому счету дом в восемьсот квадратов позволял нам не пересекаться вовсе. Может быть, это был наш способ ужиться, как знать? Тут же все было иначе. После привычных площадей размеры огромной, в сущности, квартиры казались почти интимными. Здесь практически не было стен. Пространство словно перетекало из одного в другое. От зоны кухни через столовую в гостиную. Как тут уединишься?

В торце единственного коридора располагалась мастер-спальня, которая предполагала, что супруги ее разделят. И еще четыре комнаты поменьше да два санузла шли от него по бокам. Тесновато, учитывая, что у нас трое детей, и тот факт, что в одной из этих комнат Вахид непременно захочет обустроить для себя кабинет.

Пока я в растерянности сидела на одном-единственном распакованном наспех стуле, тупо соображая, как бы нам тут уместиться, домработница успела разобрать один из чемоданов. Другие помощники по дому расставляли технику и кухонную утварь. Гремела посуда, клацали пластиковые фиксаторы на шкафчиках. Запах новой мебели смешивался с ароматом зимы, доносящимся в приоткрытую форточку с улицы, и новым парфюмом, которым щедро опрыскали только что повешенные в спальне шторы.

– Постойте! – встрепенулась я. – Может быть, это не сюда?

Домработница округлила глаза – она уже начала развешивать мои рубашки по вешалкам.

– Сейчас позвоню Вахиду, – пробормотала я, прикладывая к уху телефон. Пальцы дрожали от усталости и чего-то ещё – неуверенности, быть может.

– Да, Амина?

– Я помню твою просьбу про шторки, но…

– Ну что там?

– Мы не обсудили, как будем размещаться. Гардероб здесь один. Если ты планировал занять большую спальню…

– Я планировал, что мы ее с тобой разделим. У тебя еще что-нибудь?

В голосе Вахида звенел странный нерв. Неужели я, и правда, так его задолбала своими вопросами? Так он был один! Даже интересно, как бы Ваха себя повел, если бы я реально позвонила обсудить фасон занавесок. Впрочем, какая разница, если этот невозможный мужчина, похоже, реально собирается спать со мной в одной постели!

– Н-ничего, – пролепетала я. – Хорошего дня.

– Это вряд ли, – буркнул Вахид.

– Пока…

– Погоди, Амин.

– Что?

– Тебе тоже хорошего. Больше отдыхай, ладно? Мага отчитался, что кровать уже собрали…

– Ладно, – прошептала я, расчувствовавшись. – Жду тебя дома.

«Ну, ты как всегда», – пробубнил внутренний голос.

«И что?!» – взорвалась я.

«Возвращаешься к прежним ролям?»

«А вот и нет! Так, как было – уже никогда не будет. Просто потому что я стала совсем другой».

«Тогда чего ты опять сидишь дома и ждешь его у окошка?»

«Потому что болею, ясно?! А как поправлюсь, так и… Может быть, и правда открою свою кофейню».

Ваха был недалек от правды – я мечтала об этом с детства. Незатейливая мечта, да. Зато вполне исполнимая.

– Раскладывайте все, как и планировали, – распорядилась я, тяжело поднимаясь на ноги. Такой кавардак! Но он совершенно не раздражал. Напротив, в этом хаосе я видела зарождение новой жизни. О, да… Вот сейчас, а не в Британии, она началась.

Телефон булькнул знакомой мелодией – отголоском мимолетного прошлого. Доннел. Нет, мне нравилось с ним болтать, однако в этом больше не было смысла. Я уже известила хозяев дома, что не буду продлевать аренду. И потому шанс, что мы когда-то увидимся, снова стремился к нулю. Если быть честной хотя бы с собой, единственной причиной, по которой я еще не положила конец нашей с Доннелом переписке, был тот факт, что она жутко бесила Байсарова. Ох, как он ревновал… Впервые в жизни ревновал, понимаете? Я до этого совершенно не знала, как это! А оно будоражило. Встряхивало. Давало возможность хоть немного поверить в то, что я все еще его привлекаю. Мой мир качался под ногами, в нем не было никакой стабильности, а я зачем-то расшатывала его еще сильнее. Чтобы получить от него хоть толику эмоций.

Ч-черт. Я безнадежная? Разве с этого нужно начинать? И можно ли вообще начать заново? Будто ничего не было. Что если это – самообман?

То ли от царящего в доме шума, то ли от этих неуютных мыслей, у меня опять разболелась голова. Врачи успокаивали, убеждали, что после такого вмешательства это норма, и обещали, что со временем ситуация как-то выправится. Я очень на это надеялась, потому что внезапные приступы мигрени накрывали меня в самый неподходящий момент и полностью обесточивали. Приняв таблетку, я приоткрыла окно и улеглась в кровать.

Разбудил меня звук, с которым Ваха захлопнул форточку.

– Извини. Сквозняк. Не хотел тебя разбудить. Ты решила устроить здесь морозильник? – проворчал он.

– Прости. Я люблю прохладу.

Хотелось добавить – и если бы ты это знал, то вряд ли бы тебе показалась заманчивой идея съехаться. Мы были такими разными даже в этом. Байсаров любил тепло и ненавидел укрываться. А я не могла уснуть, не открыв окна. Чтобы голова была в холоде, а тело – в тепле толстого одеяла.

– Да знаю я, – отмахнулся Вахид. – Но на улице минус двадцать три. Ты прогноз не смотрела?

Я покачала головой. Как вдруг дошло:

– Ой, а где все? Уже ушли, что ли?

– Одиннадцатый час, Амин. Конечно.

Это тоже было вновь. В доме помощники по хозяйству жили с нами. В отдельной квартирке, обустроенной над гаражом. Здесь же мы были одни.

– Ой! – повторила я, приглаживая немного отросшие волосы. Они начали виться, и если раньше я старалась не смотреть на себя в зеркало, то со временем стала замечать, что мне даже нравится то, как вышло. С длинными волосами я была обычной. А с короткими стала утонченной и стильной? Мне кажется, именно эти слова описывали мою внешность сейчас лучше других. Возможно, я себе льстила? – Ты голодный? Я не знаю, успели ли приготовить ужин. Но можно что-нибудь заказать.