Раздевайся, Семёнова!
Шрифт:
– Советовалась, – довольно повторила она. – только имя не показывала. Того, кто со мной такое сотворил…
– Что ты несешь! – все-таки заорала я, пугая проходящих мимо студентов. – Знаменский все время был либо со мной, либо на людях!
Она заржала – своим противным, визгливым смехом.
– А кто тебе поверит, «невестушка»? Ты ж заинтересованное лицо…
У меня внезапно закружилась голова – что пришлось прислониться к стене. Я поняла, откуда выросли ноги у ее дьявольского плана. Алиби от жены или любовницы – так себе алиби.
И еще кое-что вспомнила – в тот день, когда я осталась в гостинице,
А у нее вон что в голове было…
Подтверждая мои подозрения, торжествующий голос Грачевой пробился сквозь густую, предобморочную вату в ушах.
– Ты знала, что, оказывается, достаточно поскрести как следует пальчиками воротник мужского пиджака, и вуаля – у тебя под ногтями кусочки кожи с ДНК «подсудимого»? Они такие маленькие, эти кусочки, что их не видно, но под микроскопом… сама понимаешь. Повреждения и травмы у меня настоящие – можешь посмотреть бумажку, которая идет вслед за заявлением. Так что…
– Ты блефуешь, – попыталась отыграться я, уже понимая, что нет, не блефует.
– А ты проверь меня! – зашипела она вдруг – зло и как-то… отчаянно. – Давай, рискни! Наплюй на мою заявочку, и я отнесу ее в участок. И пусть твой интеллигент-профессор посидит пару недель в СИЗО со статьей за изнасилование! А там, глядишь и решат дело в его пользу. Не хочешь поэкспериментировать, а, Семёнова? Посмотреть, каким он выйдет из тюряги? Давай, ты только скажи!
Пол поплыл куда-то у меня под ногами, я подползла к деревянной лавке у стены и бессильно упала на нее.
– Рит, скажи мне, а ты… ничего не боишься? Тимура там своего… сама загреметь за клевету?
Она захохотала, вновь развеселившись.
– Я уже ничего не боюсь, дорогая… Ничего и никого…
Ей на все плевать, поняла я. Ей херово, мерзко и хочется уничтожить весь ненавистный мир. В таком состоянии она в любую минуту может решить, что ей больше хочется посмотреть, каким Знаменский выйдет из тюрьмы, чем получить от меня то, что хочет получить. А она хочет – иначе эта бумажка уже давно лежала бы у следователя в участке, а не висела у меня на экране мобильника.
Нужно спешить, поняла я – пока самодеструктивное состояние не сожрало эту гадину настолько, что она действительно отнесет заявление в полицию.
И думать. Хорошо думать. Потому что, если просто согласиться на ее условия – она уже никогда не отстанет.
– Зачем ты это делаешь? – вырвалось у меня вместо более уместного «что тебе нужно?»
Грачева фыркнула.
– Семенова, тебе когда-нибудь наступали на горло? Вот так чтоб с хрустом?
Я молчала.
– Он ведь не просто послал меня – твой Витюша. Я помощи просила. Чтоб вмешался, поговорил…
– С кем? – не поняла я.
– Не важно! – Грачева внезапно опомнилась. – Если совсем коротко, мудак твой Знаменский. И заслужил, как минимум, чтоб его самого послали, куда подальше, – ее вкрадчивый голос стал почти дружелюбным. – Ты ведь пошлешь его, Семёнова? Да так, чтоб никогда больше даже не посмотрел в твою сторону?
– Ты ненормальная, Грачева?
Это был риторический вопрос – я уже давно поняла, что она не в себе.
– Бросишь его, – уже жестко повторила Грачева. –
Прямо сегодня. До окончания дня. Приедешь ко мне в общагу и пошлешь ему сообщение, которое я для тебя настрочу. Иначе на твоего женишка… ох, прости, бывшего женишка… уже завтра наденут наручники.Я беспомощно огляделась – где же ты, любовь моя? Я знаю, ты все решишь и со всем разберешься… только б найти тебя прежде, чем…
– Да, кстати, – заметила Ритка, словно угадав, что я вовсе не намерена играть по ее правилам. – Если ты собираешься прям сейчас бежать к своему «папочке» – оставь эти жалкие попытки. За тобой следят. Шаг вправо, шаг влево… сама понимаешь. Мне ведь до участка пять минут идти.
Следят?! Продолжая оглядываться, я вдруг действительно почувствовала на себе взгляд – пристальный, недобрый. Присмотрелась – высокий парень в синих джинсах стоял чуть поодаль и наискосок, прислонившись к противоположной стене. Как только я заметила его, он ощутимо напрягся… потом расслабился и натянул пониже капюшон толстовки, в которую был одет. Под капюшоном я заметила непроницаемые черные очки.
***
– Что, убедилась? – ухмыльнулась Ритка. – Один звонок, одно свое сообщение – и мой помощник звонит мне. Зайдешь в туалет – звонит мне. Так и будет ходить за тобой, пока не постучишься в мою дверь.
– А мне ведь тебя жаль было, – процедила я, сжимая телефон так, что, казалось, он сейчас сломается в моих руках. – Хотела помочь тебе – тогда, в том туалете.
– В каком… туалете? – опешила Ритка.
– В клубе, в котором тебя как-бы… насиловали.
Несколько секунд она переваривала то, что я сказала.
– Ты, что… подслушивала?
Я горько усмехнулась.
– Трудно было не «подслышать» – ты так громко стонала и плакала…
– Ах ты… - у нее был такой тон, что я отчетливо представила себе змею, вгрызающуюся в собственный хвост. – Сволочь…
– Так вот о чем ты хотела поговорить со Знаменским! – осенило меня вдруг. – Тебя затрахал Тимур, и ты просто умирала пробить еще одного мужика на жалость, да? Чтобы помог тебе решить твои проблемы!
– Ты просто стояла там и подслушивала… - повторила Грачева, явно пропустив мимо ушей последние несколько фраз.
И отключилась.
А я, наконец, осознала, что только что произошло. Уставилась в пространство, переиграла все услышанное в голове, вновь открыла присланный мне документ.
– Тебе-то это зачем… - пробормотала, поднимая глаза на парня. Тот не делал попытки приблизиться – просто лениво наблюдал за мной из-под капюшона.
Скорее всего он вообще не в зуб ногой. Грачева вряд ли рассказала своему «помощнику», из-за чего весь сыр-бор. Просто подговорила поучаствовать в прикольном «розыгрыше» – так, наверняка, все представила.
Бред какой-то. Даже если я и поругаюсь с Виктором, что мешает нам сразу же помириться? Что мешает мне рассказать ему обо всем потом? Не будет же этот притырок в очках ходить за мной всю оставшуюся жизнь. Что, в конце концов, помешает Знаменскому размазать Ритку по стене, когда обо всем узнает?
Что-то было не так. Какую-то составляющую своего шантажа Ритка определенно утаивает. Потому что на идиотку она не похожа.
Я помотала головой и встала, твердо намереваясь найти Знаменского. Или, как минимум позвонить ему.