Разоблачение
Шрифт:
Потому что я вижу не свой дома, а то, что от него осталось.
У нас был второй этаж. Теперь его нет.
От входа остались только обломки. Он моей комнаты остались только стены и разбросанные кирпичи.
Я перевожу взгляд на дом Алекса - такое ощущение, что он взорвался, и взрывной волной снесло и мой дом.
Я киваю. Куда нам идти дальше?
– Не хочешь посмотреть, осталось ли что нетронутым?
– спрашивает Бен. Но он слишком оптимистично настроен, если думает, что кто-нибудь или что-нибудь уцелело.
– Ладно, тогда пошли в школу. Помнишь, когда у нас были пожары пару лет
Он умалчивает то, чего я боюсь больше всего. Бен прав - в доме никого не было. Джаред был в школе. Но что, если школы тоже больше нет?
Что, если Джаред мертв?
Ноги подкашиваюсь и я ищу что-нибудь, за что можно зацепиться. Бен подхватывает меня и усаживает на бордюр. Перед глазами звездочки и я близка к тому, чтобы упасть в обморок.
Не знаю, сколько я просидела так, уронив голову между колен, но Бен уже тянет меня к дому Алекса, проверить, может там, кто выжил.
Улица выглядит как заброшенный город. Будто люди просто встали и ушли, забрав с собой все звуки, всю жизнь. Вокруг невыносимо тихо и темнее, чем обычно, будто солнце решило не присутствовать при этом кошмаре. Но самое ужасное - это запах. Сначала я не обращала внимание, но сейчас понимаю, что очень сильно пахнет гарью.
Бен возвращается с толстовкой моего отца. Она грязная и пахнет плесенью, но, главное, сухая.
– Скоро похолодает, тебе пригодится.
Страз.
Я перепрыгиваю через обломки деревьев и бегу к нему. Он первый, кого я встретила из прошлой жизни. Он такой же долговязый, высокий и худой, на нем костюм и под ним виден бронежилет. Я знаю, он придумает, что делать дальше.
– Где Джаред? С ним все в порядке?
– Успокойся, с Джаредом все в порядке. Что с твоей рукой?
Я почти падаю от облегчения.
– Сломана. Где он?
– Как ты сломала ее?
– Упала. Где Джаред?
– Почему он переживал из-за меня?
– Боже, я даже не подумала об этом. Меня там не было!
– интересно, когда до меня, наконец, дойдет, что это все по-настоящему?
– Да, я как раз хотел задать тебе пару вопросов по этому поводу, но оставим их до машины. В городе бесчинствуют мародеры, поэтому оставаться на улице уже совсем опасно, - он ведет нас к машине, но не к той, на которой он обычно ездил. Интересно, что случилось с владельцем этой машины?
– Страз, это Бен Майклз, и он идет с нами.
Страз кивает и захлопывает дверь.
Мы все в машине и Страз едет к зданию правительства, по дороге спрашивая о том, почему я прогуляла школу, и что за странное сообщение я оставила ему на автоответчике.
– Ты не поверишь мне, но ты должен постараться выслушать все от начала до конца.
Он смотрит на меня краем глаза.
– Я никогда не была настолько серьезна, как сейчас.
– Ладно, слушаю.
И, наконец, я все ему рассказываю. Начинаю с того момента, как меня сбил грузовик, как я воскресла, заканчиваю моментом, как мы только что с ним встретились. Я рассказываю абсолютно все, не упуская ни одной детали.
Я заканчиваю свой рассказ и понимаю, что мы уже у правительства, стоим на парковке, а Страз внимательно смотрит на меня. Я почти уверена, что сейчас он спросит, какие наркотики я принимаю.
– И что нам делать?
–
Без понятия, но для начала давай проведаем Джареда, а я пока подумаю над вопросами, - он поворачивается к Бену.– Ты со мной, кстати.
Бен кивает, а я очень хочу увидеть Джареда, попытаться найти Алекса, а затем Элайджу и Рида.
И только тогда я понимаю, что совсем забыла о маме.
– Ты знаешь, где Алекс и моя мама?
– спрашиваю я Страза.
– Алекс в Квалькомме, мы восстановили его в качестве убежища. А где твоя мама, я так и не выяснил. Больница, в которой она лежала, полуразрушена, но продолжает функционировать. Есть вероятность, что она там.
– Но на самом деле ее там нет?
– Она в списке пропавших, Джи, я должен был сначала найти тебя.
Глаза начинают щипать, но я его понимаю, поэтому киваю и мы идем в сторону здания правительства. У меня странное видение, будто мама уходит в океан, как сделала Эдна Понтлейр в “Пробуждении”.
00:23:02:31
Преимущество друга - агента ФБР в том, что кости в ноге Джареда целы, и он окружен вниманием в больнице, в которой практически нет людей.
Здание Правительства похоже на другие офисные здания в Сан-Диего - практически без опознавательных знаков. Но сегодня здесь кипит жизнь, а здание выглядит почти нетронутым. Работает запасной генератор, поэтому в здесь есть свет.
– Бен, нам надо, чтобы ты рассказал обо всем, что видел в комнате Эрика Бранта. А потом мы позвоним Элайдже и Риду, - говорит Страз.
– Этим будешь заниматься ты?
– интересно, он расскажет еще кому-нибудь все то, что поведала ему я. На это уйдет время, которого у нас и так нет.
Он сжимает мою руку, а я даже не помню, когда он взял меня за руку. Я поворачиваюсь к нему: в отличие от меня, от того, что все эмоции всегда написаны у меня на лице, Бен выглядит более равнодушным, у него просто еще больше запали глаза и обострились линии. Это та самая бездушная маска, которую я видела на нем в школе. Но теперь я понимаю, что эта маска означает - он просто о чем-то думает, и совсем не о том, что происходит именно сейчас, а о чем-то более глобальном, более серьезном для него.
Лифт занят, поэтому нам придется подниматься по лестнице. Как только мы открываем дверь на лестничный пролет, я еле удерживаю себя, чтобы не побежать со всей скоростью, на которую способна, так я хочу видеть Джареда!
– Больница на третьем этаже, - говорит Страз, будто умеет читать мои мысли.
– Там много народу, поэтому держитесь меня, я проведу вас к нему.
– Отлично, посмотрите, можем ли мы связаться с кем-нибудь в Вашингтоне или Нью-Йорке. А затем отошлите бригаду с Империал Бич на Поувей.
– Уже сделано!
Страз кивает, и парень убегает, а мы продолжаем подниматься по лестнице.
Как только мы открываем дверь на третий этаж, тут же раздается сильный запах антисептика. Здесь действительно полно народу, часть в белых халатах, часть в штатском. Я тут же замечаю Дейдру, она разговаривает с каким-то доктором.
Мне хочется спросить, почему тот парень обращался к Стразу, как к большому начальнику, как внезапно понимаю… он и есть большой начальника. Отца больше нет, у Бюро не было времени, чтобы прислать еще кого-нибудь.