Разорванная цепь
Шрифт:
Аугусто Нихель выбежал из-за стола, небрежно тряхнул руку Игоря и принялся беззастенчиво его разглядывать, часто потирая ладони и удивительно напоминая черненькую муху, которая сучит лапками.
Профессор задал несколько вопросов об Ирме. Игорь решил играть рубаху-парня, этакого "типичного репортера", поэтому бесцеремонно плюхнулся в кресло и несколько развязно спросил:
– А где же, профессор, ваша машина времени?
Профессор хихикнул:
– Не все сразу, мой юный друг. Для начала мне хотелось бы узнать, какую, так сказать, фирму вы представляете...
Игорь достал репортерскую карточку. Нихель буквально выхватил кусочек пластика из руки Игоря и торопливо вышел. Можно было держать пари, что профессор отправился наводить справки. А
Возвратился профессор немного разочарованный. Но Игорь всем своим видом давал понять, что выставить его отсюда будет не так-то просто, поэтому Нихель смирился. Впрочем, как выяснилось впоследствии, у него были свои соображения.
Угостив репортера апельсиновым соком с ледника, профессор неожиданно затеял малоуместный, как показалось Игорю, разговор на генеалогические темы. Игорь добросовестно припомнил, кто были его прадед и прабабка и вскользь заметил, что кто-то из его отдаленных предков по женской линии происходил из народности зырян. Профессор непомерно удивился, забегал возле книжных полок в поисках справочников и таки разыскал в одном этнографическом издании очерк о зырянах. Извинившись, быстро просмотрел и сказал благосклонно:
– Я вижу, что из вашего визита смогу извлечь больше пользы, чем это казалось на первый взгляд.
– Буду рад, - ответил Игорь, недоумевая в душе.
– Тогда приступим к делу. Что, собственно говоря, вы надеялись найти на этом клочке суши?
– Привело меня сюда сообщение агентства "Блэк Берд". Согласитесь, для ловца новостей оно представляет некоторый интерес.
– И вы, конечно, подумали, что сумасшедший профессор либо вводит общественность в заблуждение, либо он действительно соорудил здесь машину времени и катается себе взад-вперед по векам и эпохам? Ну-ну, не надо смущаться, я же знаю, что именно так и подумали! Ах, юноша, надо меньше читать ненаучную фантастику... хотя, как ни странно, впервые на мысль о моем открытии навели меня как раз фантастические опусы, которые я иногда почитывал для отдохновения.
И профессор принялся посвящать Игоря в сущность своих изысканий, впрочем, уже защищенных приоритетом, патентом и авторским правом. Как понял Игорь, однажды Аугусто Нихель прочитал в фантастическом рассказе о неком исследователе, который сумел с помощью соответствующей аппаратуры увидеть картины прошлого, хранящиеся в глубинных слоях мозга каждого человека. Этот ученый стал свидетелем вспышки Сверхновой, гибели Атлантиды, пожара в Риме и так далее. И подумав, профессор Аугусто Нихель понял, что идея не так уж фантастична. Но почему картины? Почему именно зрительные впечатления? Профессор начал исследования, и они привели его к неожиданному результату. Оказалось, что объем памяти много больше, чем принято было считать, и прошлое действительно хранится в мозгу, но не в виде отрывочных картинок, а в вербальном выражении, то есть в форме живой речи! Тоже, правда, состоящей из отрывков. Это объяснило и несколько известных науке случаев, когда люди в беспамятстве или под воздействием гипноза вдруг начинали говорить на неизвестных им ранее языках, в том числе и на древних.
Используя свою методику, профессор Аугусто Нихель проникает сквозь дремлющее сознание подопытных до глубинных слоев памяти и записывает давно отзвучавшую речь предков. Практически от каждого из них человеку остаются хоть несколько фраз, песенка, сказка...
– Послойное ментоскопирование?
– задумчиво произнес Игорь.
– О, я вижу, мой юный друг в курсе наших проблем! Ну... не совсем так, но методика похожа. Так вот, за несколько лет я собрал кое-какую коллекцию. Почти все языки и наречия ныне здравствующих племен, а также народов, ставших прахом на сандалиях Истории, зафиксированы в моей картотеке. Но вот ваши предки зыряне... очень, очень любопытно. Вы не откажете в любезности?..
– Конечно нет, профессор! Наоборот, мне было бы даже интересно...
– Да, мой юный друг, это небезынтересно.
–
Профессор, меня смущает одно обстоятельство. Вы говорите, что память предков хранится в нашем мозгу в вербальном выражении. Но... ведь речь, членораздельная речь - более позднее образование, а зрительное восприятие более древнее. И логичнее было бы предположить, что прошлое должно оживать именно в виде картин, а не звуков... Впрочем, я не специалист.– Вот именно. Я, впрочем, тоже. Специалисты еще скажут свое слово. Не спорю, логика в ваших соображениях есть. Но... то ли хранить словесную информацию проще, то ли это вообще - функция разума, с которым неразрывно связана членораздельная речь... А может быть, аппаратура наша еще не способна проникать на более глубокие уровни. Факт остается фактом: я получил доступ к прошлому в виде отрывочных речевых фрагментов. И опасаюсь, что породил целую новую отрасль в науке. Вообразите себе, ведь необходимо собрать эти фрагменты, классифицировать, обработать и провести сравнительный анализ! Я за это уже не возьмусь - годы... Дай бог мне успеть хотя бы заполнить свою коллекцию...
– Так вы именно с этой целью дали объявление в агентство?
– Ну конечно. Всякому человеку будет любопытно послушать речь предков, узнать, из каких земель они происходили, а я наверняка получу обширный материал для своей картотеки и без особых затрат. Мы собираемся назначить небольшую плату за этот аттракцион, а в перспективе надеемся на частные пожертвования. Мы, знаете ли, нуждаемся в средствах. Кстати, я хочу и вас просить о помощи. Не могли бы вы прислать мне некоторые материалы...
– С удовольствием. Но об этом мы договоримся позже. А пока позвольте задать вам банальный вопрос. То, что вы рассказали, поистине ошеломляюще, но какую практическую пользу можно извлечь из вашего открытия?
Маленький профессор сморщился, словно укусил лимон.
– Ах, эти нынешние молодые люди, какие вы все-таки прагматики! Вопрос пользы от науки меня вообще никогда не занимал. Это дело практиков, а я ученый. Более всего на свете я хочу, чтобы меня оставили в покое и позволили мне заниматься тем, чем я полагаю необходимым. Поэтому я и основал эту лабораторию на свой страх, риск и собственные деньги. Но это между нами... А в своем отчете можете написать приблизительно так... Профессор Аугусто Нихель ожидает, что его открытие весьма пригодится историкам, лингвистам, этнографам, ну и тому подобное. Не мне вас учить. Кстати, я надеюсь, что после публикации моими работами заинтересуются и в вашей стране. Моему ассистенту было бы весьма нелишне поехать к вам - какое поле деятельности! Какая причудливая смесь языков, народов, какая богатая история! Так что имейте в виду эти соображения, когда будете писать. Ну, а теперь... может быть, послушаем ваших предков-зырян?
– О да, профессор, я к вашим услугам.
Все было очень прозаично. Игоря уложили, приклеили на виски датчики, подключили систему контроля и предупредили, чтобы не пугался, когда сознание начнет ускользать. Проведя около часа в беспамятстве, Игорь очнулся бодрым и свежим, словно после долгого здорового сна. Профессор, улыбаясь, как фокусник, включил воспроизведение, и полилась незнакомая речь.
– А почему... голос такой неживой, пугающий?
– спросил Игорь.
– О, всего лишь потому, что наше оборудование несколько устарело. Говорят, сейчас машины уже щебечут нежными женскими голосами со всем богатством обертонов...
– Машины?
– Ну да, мой юный друг. Или вы решили, что я запишу прямо голос вашей прабабки? О нет. Машина записывает систему импульсов, которые потом преобразуются в звуковые сигналы.
Игорь был разочарован - тут крылась возможность для фальсификации. Впрочем, это уже забота не его, а специалистов-экспертов. А вообще поездка сюда оказалась гораздо результативнее, чем он смел надеяться.
Аугусто Нихель торжественно передал Игорю кассету с записью:
– Вот вам на память, юноша. Я вручаю вам слова ваших предков, маленькое звено в длинной цепи рождений, в той цепи, в которой и вы станете звеном и которая продлится далее и далее в будущее...