Разум и душа

Сколько таких приехало на море, деньги кончились, вернулись назад. Сколько родных переругались. Война срывает маски. И тот, кто был рядом, иногда отворачивается, а тот, кто был далек и безразличен, протягивает руку помощи. Никогда не зарекайся и никогда не говори никогда. Никогда не думала, что из Донецка приеду в Кировоград. Родные позвали, не спросили, есть деньги, нет денег, приезжай. Смотришь им в глаза. Похоже, гордятся мной. Чем гордиться-то. Какая я сильная, это я так для проформы.

– Алло, Юрий. Да, я вернулась. Да, я в Киеве. Часто о вас думаю. Как вы? Да, можно выражаться не дипломатично. Понятно. У меня все хорошо. Сократили. Новая ступенька в жизни, еще один шаг в светлое будущее. Когда дома в последний раз были? Каждые выходные? Понятно. Я что буду делать? Не знаю, пока отдыхать и приводить мысли в порядок.

Пропущенный звонок от Димы. Блин.

– Привет. Очень занят. На секунду вырвался, тебе позвонить. Когда в Кемерово, не получается остаться хоть на минуту одному.

– Не люблю твое Кемерово. Позвонишь еще?

– Обязательно.

Это блаженное чувство, когда человеку желаешь счастья больше, чем себе. Удивление, когда, похоже, он отвечает тебе взаимностью. Может, она себе это придумала, и он так совсем не думает? Ведь она не знает, что он думает. Какая разница, так здорово, когда с другой стороны кровати не тянут одеяло на себя. «Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?» Может, сказать ему про операцию? Нет, пусть спит спокойно. Доверие ли это? Это больше – это забота. Отпусти другого человека с миром. Если твой человек, то он вернется. У каждого свой выбор. Откуда это: «Любил ли он тебя, Матрена? Он меня жалел». Солженицын, кажется. Умный был мужик.

– Привет, Дмитрий, у тебя крестик есть? Нет? Как может человек жить без крестика? Да? В принципе, у меня тоже нет. Куплю тебе на святой киевской земле. Будешь носить? Приятно. Спасибо. Резюме? Нет, не написала. Чем занимаюсь? Думаю. И по дому. Плюс по старой работе хвосты закрываю. Но больше думаю. Нет, не грущу.

– Ленуська, привет, поздравляем Жору с юбилеем! Как будете праздновать? Родители по скайпу звонили? Плачут, спрашивают, приедете ли вы летом? Понятно. Дима? Звонит. Знаешь, надо было так вляпаться, влюбиться в женатого мужчину за 4000 км. Он такой классный.

День за днем. Кофе, сигареты. Думать о работе. Иначе крест на кофе и сигаретах. А ребенок хочет шоколад, йогурт, еще планшет новый.

– Але, да, занимаемся переводами. Нет, мы не в Донецке. Ничем не могу помочь. До свидания.

Такие звонки напоминают о прошлом. То, как было. Позвонить маме, спросить, получила ли пенсию. Ехать в другой город 50 км за пенсией, в 70 лет. С вероятностью не вернуться из такой поездки. Забрала ее с собой. Все равно вернулась в Донецк. На своей кровати и умирать не страшно.

Не звонит, не пишет. Блин. Кемерово. Совершенное новое для нее чувство, когда на мужчину не обижаешься. Не становишься в позу, не указываешь на дверь. Не говоришь «Да? Нет? Вон Бог, вон порог. До свидания». Просто расстраиваешься. Позвонит, как освободится, позвонит, как обещал. А если он однажды исчезнет из ее жизни? И больше не напишет и не позвонит… никогда?! Жизнь, наверное, на этом не кончится. Неизвестно, придет ли в себя душа после такого. Я приму его любое решение. Но он позвонит. Я знаю. Почему-то веришь ему.

«Мур?!» – молчит…((((

Раньше она думала, что любовь – это страсть, с громкими скандалами и бурным примирением. Такая любовь иссушает и опустошает. Она ограничена и эгоистична. Может, она соответствует определенному жизненному этапу, и у всех так когда-то было? А со временем и с возрастом просто хочется тихого блаженства и кофе «как ты любишь». Нет, дело не в возрасте. Это как следующий этап. Как карма, выйдешь ли на следующую ступень. А на следующую ступень можно выйти, только очистившись, только через страдания. Сбросив шкуру старого я, и стать мы. Быть отдельной каплей в океане и быть самим океаном. Быть его душой, принять его разум.

Не звонит. Плюс 5 часов. У него 18 часов. Позвонит. Скучает или нет? Знаю, что скучает. Чувствую.

«Мур?!»

Звонит.

Семь минут общения, в общем, за день. Это много или мало? Все будет хорошо. Уже хорошо)

Банкомат издает такие чарующие звуки. Тр-р-р. Отлистал. Так, за квартиру, за школу, продукты. Так, каблук сломанный. Небо-то какое красивое. Когда будет следующая зарплата интересно?

Судьба ведет нас за руку. Мы ропщем на Бога. Не видим его следы на песке. А он везде и всюду. В тяжелые времена ведет нас. Вон, Ленчик, например, сидела в офисном кресле строительной фирмы. Занималась бумажной работой, ходила в ночные клубы. Рисовать начала вдруг… Артобстрел, а она рисует. Водит карандашом по листу. Счастливые глаза влюбленных, военные пейзажи Донецка. Все переплелось в тугой узел. Разговаривала с ней. Плачет, говорит, нашла письма деда к бабушке с войны. Такая любовь-такая любовь. Бабушка всю жизнь его ждала, а он не вернулся. Такой полет души, что зависть берет. Хорошо, что есть Интернет, только работает с перебоями, война все-таки. Почему у нас столько женщин, красивых, умных и талантливых, остаются одни, сами воспитывают детей. Может, причина в них, типа, принца ждут. Куда деваются отцы их детей? Почему перекладывают на хрупкие женские плечи всю ответственность? Живут отцы, и где-то растут их дети. Дети растут быстро и незаметно. Иногда даже свои. Раз, и вырос сын. Что ты ему скажешь, когда он вырастит? Почему не вывез его в безопасное место, почему не позаботился? Тебе самому было тяжело? А, тогда все понятно. Это, конечно, оправдание, это много объясняет.

– Лилек, привет, что делаешь? Борщ варишь? Понятно. Гражданство получили? Как в Питере? Летаешь? Обожаю, как ваша братия говорит: «Займите, пожалуйста, свои места, самолет идет на снижение».

Смешно спрашивать, вернутся ли они. Во всем нужно искать положительные моменты. Ты жила в своем мирке, четко обозначенном территориальными понятиями. А сейчас твоя родина – весь мир. Помню, писали когда-то сочинение в школе «За что я люблю свою родину?». Я написала, что моя родина – это абрикосы на моей улице, это аттракционы в моем парке, это воспоминания из детства, это мои близкие и родные. «Два» поставили. Где теперь моя родина? Родные и близкие кто где. Воспоминаний нет. Родина – это весь мир. Дом – это когда ты чувствуешь себя в безопасности.

Люблю наш аэропорт. Тот когда-то. Паспортный контроль и толкучку. Так было всегда. Все бегут, толкаются, чтобы оказаться первым на паспортный контроль. Все равно, что потом чемоданы ждать. Главное, первым быть на паспортный контроль. Родина…

Люблю терриконы. Особенно наш, рогатый. Сколько песен там было спето, сколько всего. «Девка красная» под гитару. Вино и костер. Родина.

Кто определил, что правильно, а что неправильно. Кто сказал, что этот красивый, а этот нет. У каждого свое восприятие, свое понимание счастья, свой мир. Наш Донецк с вылизанными фасадами, фонтанами и парками и даже Лениным на площади. Какие-то вандалы постоянно перекрашивали его ботинки в белый цвет. Проезжаешь мимо, у Ленина новые свежевыкрашенные в черный цвет ботинки, опять Ленина переобули. Какой-то дух авантюризма и романтизма в этом есть. «Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы». Ничего с памятником не станется, получил новые ботинки. Часть нашей истории. Нигилизм с его понятиями не для меня. «Мы наш, мы новый мир построим», разрушив сначала старый до основания. Ведь уже раз было, уже проходили. Давайте лучше будем созидать, а не разрушать. «Make love, not war». А еще фонтан на площади, вода прыгает, фонтан поет. Запоет ли снова? Запоет, но не для всех.

Кто сказал, что одна нация лучше другой. Один язык лучше другого. Обожаю нашу мову. Натхнення, кохання, Билык, Скрябин, «Ти ж мене підманула». Борщ, пампушки, колорит. Кто я – украинка или русская? Всегда считала себя украинкой. Хохлушкой настоящей. Душа нараспашку. А теперь? Разговариваю с друзьями. Многие вторят одно и то же. Для некоторых украинцев мы не совсем украинцы, для некоторых русских мы не совсем русские. А так ли важно отвечать на этот вопрос? Главное ведь оставаться человеком, при любой ситуации, при любых обстоятельствах, как в притче про доброго самаритянина. Так кто мы? Мы донецкие.