Разведбат
Шрифт:
Взводные пошли строиться, назад иду — все уже сидят по машинам, Куклев командует: «Поехали!». С ним были капитан Тритяк с остатками своей первой роты, майор Поляков, начхим Балабанов, командир взвода связи Кузнецов. А Паков всё это время оставался на КП у Буданова, для координации действий групп.
Группа лейтенанта Миронова шла с позывным «Акула»…
Евгений Липатов, гранатомётчик, группа «Акула»:
— Слышно было перестрелку. Километра три, не больше. Слышали по рации, что наши в засаду попали. Сидим на улице. Видим в селе взлетающие красные ракеты. Вдруг — приказ на построение, собрал всех майор Агаев, он ходил по батальону. Людей взяли даже с ремвзвода, из вспомогательных взводов, а у них к автоматам всего по магазину было, они же на задание не ходят.
Майор Владимир Паков понимал, что для спасения жизней попавших в засаду боевых товарищей дорога каждая минута, что своими силами батальон не сможет их выручить. Нужна была серьёзная огневая поддержка…
Владимир Паков:
— Дал команду оставшимся в батальоне идти на выручку и сразу же пошёл к командиру 160-го танкового полка подполковнику Буданову: «Выручай!» — «Приказывать я не буду, но офицеры пойдут». Дал два танка с офицерскими экипажами, и они тут же пошли на выручку попавшим в засаду разведчикам. Стоял туман, танки не могли стрелять прицельно, было опасение попасть по своим.
Почему тогда подполковник Буданов так сказал: «Приказывать я не буду…». Если бы танки сожгли, пришлось бы отвечать Буданову. Он не хотел рисковать техникой без приказа сверху, а на получение его ушло бы драгоценное время. Но добровольцев на выручку разведчиков подполковник Буданов послал, и в этом его заслуга.
Леонид Высоцкий, разведчик-наблюдатель, рядовой группа «Акула»:
— До места, где наши попали в засаду, было около трёх километров. Входили, спешившись за броней. БРМ шла со скоростью километров 15–20 в час, а мы бегом за ней. В машине остались два человека — механик и наводчик. Помню, что пока пробегали посёлок, чуть не сдох от тяжести моего рюкзака: перед боем набил его под завязку боеприпасами, да ещё на мне разгрузка, автомат, «Муха» и рация. Сразу обратил внимание на скопившихся «гражданских чеченов» в начале поселка, они словно знали, что мы придём своих вытаскивать.
Когда добежали, то увидели дым горящих БМП. «Духи» нас увидели и открыли огонь из автоматического оружия. Рельеф местности пока не позволял им применять РПГ. Мы сразу поняли, что по дороге не пройдем и надо спрятаться за дома и искать путь через внутренние дворы домов вдоль дороги. Так и сделали. Поначалу активность огневых точек противника была сильной, но думали, что сможем прорваться к окруженным и своими силами.
Нам этот бой на небесах зачтётся…
Михаил Курочкин, группа «Нара»:
— Кто-то из контрактников орёт: «Прорываться к нашим!». Бегу вдоль дороги у дома, со мной пацан бежал, он первый залег, а я ещё пробежал. Потом ребята рассказывали: «Ты бежишь, а за тобой шла длинная пулемётная очередь, она доходит до тебя, и ты падаешь».
Смотрю — подходит БМП лейтенанта Миронова, подбегаю, быстро рассказываю ему, что случилось с нами, кто был впереди. Подходим к третьей БМП, она стоит целая, живы механик-водитель, наводчик и командир машины. Миронов дал команду: «Всем отходить!» Бежим дворами, через забор. И как раз выстрел из гранатомёта — попал в столб, я успел залечь, а командир БМП — нет, ему осколки в лицо. Несём его в «бэху», и машина уходит. Подходит ещё группа наших, из тех, кто шёл к нам на помощь. Нас спасать пошли даже больные! Если бы не они, нас, 29 человек, всех бы и перебили. У каждого граната была, чтобы живым не попасть в плен.
Тут ещё несколько пацанов из нашей машины подошли — сами как-то вышли из огня. Филиппенко подошёл ко мне: «Ты живой?» — «А что со мной случится?» — говорю. Опять приказ: «Выдвигаться в голову колонны, вытаскивать убитых и раненых!». Стали искать боеприпасы, у кого что есть. Кто-то из контрактников мне говорит: «А ты останешься здесь!». В это время по нам стали стрелять из мечети — снайпер и гранатомётчик. Опять переполох… Сержанта Шарова убило выстрелом из гранатомёта из мечети, а он шёл к нам на помощь…
Евгений Липатов, гранатомётчик, группа «Акула»:
— Смотрим — наши позиции, пролетаем в посёлок, перед входом в него,
народ стоит — бабы, мужики, толпа, кучей стоят. Пролетаем дальше, все на броне. Наши пацаны, видим, кто отошли, сидят за домом. Чего они сидят? А они нам машут: «С брони, с брони!». Спрыгнули — и пули засвистели. Одну БМП слева поставили, вторая встала у дороги. С «бэхи», из «сотки», стал стрелять наводчик.Приехал ещё командир первой роты капитан Тритяк, на своей «бэхе», встал сзади нас метрах в ста и оттуда из пулемёта стрелял. Они до нас пытались к пацанам пробиться, но не удалось. Пытались один раз пробиться, ни хрена не получилось. Мы подъехали, стали вместе пробиваться к тем ребятам, кто попал в засаду.
Михаил Курочкин, группа «Нара»:
— Подошла помощь, группа лейтенанта Миронова, и начали выдвигаться в голову колонны, попавшей в засаду. Говорю лейтенанту Миронову: «Так мы раненых не заберём, надо дымовую завесу сделать!». На «бэхах» были дымовые шашки, начали пробовать — ни одна не сработала! Подошла ещё помощь на «бэхах», перегруппировались и пошли колонной, прикрываясь бронёй.
Снайпера духов стреляли под «бэху» — пуля рикошетит от асфальта и — по ногам. Человек падает — добивают. Там такие снайпера были — наверное, бывшие биатлонистки, бабы. Пацан-дагестанец, Курбаналиев, его машина заглохла, погиб на моих глазах. Выпрыгивает, чтобы подтолкнуть другой машиной, только выпрыгнул — его снайпер тут же кладёт. Как стоял, так и упал.
Пришли два-три танка. И «духи» умолкли сразу, огонь их прекратился. Танки начали стрелять по сопкам. «Духи», чтобы себя не раскрывать — огонь прекратили.
Леонид Высоцкий:
— Лейтенант Миронов разделил нашу группу на две части. Одна часть, в которой был я, а всего нас было трое, должна была закрепиться за домом и не дать «духам» обойти группу по дороге. Вторая часть, которую он возглавил, попыталась прорваться к нашим через внутренние дворы домов, но вопреки своим традициям «чеченские строители» обрезали следующий двор глухой стеной, и пришлось вернуться к начальному, не выполнимому варианту.
Группа снова объединилась, наша БРМка вырулила из-за дома и, выехав на дорогу, начала кормить «духов» свинцом. Миша Григорьев, мой друг, так достал «духов», что на него настоящую охоту тогда открыли. Механик как-то успевал маневрировать, и гранаты РПГ не попадали, а некоторые вскользь броню цепляли и не взрывались. Огонь был очень интенсивным, я связался с Паковым, и попросил его о поддержке артиллерией. Поскольку я видел у него сорокакратный стационарный бинокль, когда мы входили в посёлок, и находился он гораздо выше нас, я думал, что он видит нашу группу.
Попытался объяснить, что окопы «духов» расположены на правой сопке от дороги, на высоте две трети горы. Майор Паков дал ответ, что нас видит и ориентируется. Через несколько минут начался натуральный дурдом, с какого-то перепоя открыли огонь «Шилки», причём по противоположной высоте, которая вообще справа от дороги была. Кроме того «снаряды» или «пули» «Шилок», не знаю, как правильно говорить о 23 миллиметрах, начали рваться у нас над головами, недолетая до высоты, по которой били.
Я опять связался с Паковым и сказал, что не туда воюют. Огонь прекратили, больше артиллерия в тот день по селу не работала, хотя мы об этом постоянно просили. Начали прорываться к нашим вдоль дороги, выбежали из-за стены, нырнули в водосточный ров, крупно повезло, что он там оказался. «Духи» начали злиться, за две минуты троих наших ранили, повезло, что легко. Канава, в которой мы оказались, была разделена мостом, служившим въездом во двор дома, за которым мы прятались. Слышу, как командир группы Миронов зовёт радиста, а мы разделены этим мостом, и под ним не проползти, он цельный, из бетона. Я прекрасно понимаю, что «духи» ждут, пока кто-нибудь из нас на мост вылезет… Ползу по этой траншее, весь в грязи, на плечах долбаный неподъёмный рюкзак, над головой пули свистят, как в фильмах про войну. Мы пытались по высоте из той траншеи огрызаться своими стволами, но гады так прижали, что и не прицелишься толком. Отдал свой рюкзак контрактнику, который со мной рядом был, рацию в одну руку взял, автомат в другую, как пуля вылетел из траншеи на мост, бегу. Время замедлилось и слышу, как по мне лупят из ПК. Пока я бежал — весь забор у дома в сопли измолотили. Прыгнул к нашим в продолжение траншеи, подполз к Миронову, он улыбнулся: «Ну, ты даешь, это по тебе так лупили», я только «да» смог сказать и увидел, что траншея через пятнадцать метров заканчивается.