Разведенка

— Слушаю тебя Лен.

— Женя! — Она сглотнула, ей в действительности было тяжело, больное горло искажало голос, — у меня высокая температура и совсем нет сил, а дома нет жаропонижающего, не знаю, кого ещё могу попросить привезти. — Слушая тишину в трубке, продолжила, не надеясь уже на его помощь, он явно был слишком зол на неё, но она же болеет, неужели он оставит её вот так, а вдруг она умирает? Чуть ли не плача ждала от него реакции. — Хотя, прости что потревожила, я лучше скорую вызову. — И тут услышала ответ, скорее всего, он сомневался в правдоподобности её состояния.

— Я привезу лекарство. А пока выпей горячего чая и ложись в постель.

Лена вяло улыбнулась гудкам. Приятно было слышать от него заботливое напутствие. Она укуталась в пушистый плед, пытаясь согреться, отхлебывая из кружки горячий чай с малиной. Её трясло, как осиновый лист на ветру, казалось, домой забралась снежная королева из сказки, и всячески пыталась её заморозить, так, что даже чай не спасает. И горло сковывало ледяными острыми сосульками, болью давался каждый глоток жидкости. На всякий случай она открыла замок на двери и написала Жене, что дверь открыта. Но сработал звонок домофона, и она медленно поплелась к входной двери, проклиная большое расстояние. Не заметила, как домофон перестал звонить, подняла трубку, тыкая кнопку «открыть». Входная дверь резко распахнулась, и на пороге появился надушенный, в деловом костюме и черном коротком пальто красивый светловолосый мужчина, его гордо вздернутый подбородок опустился, в глазах появился настоящий страх. Лена лишь кривовато улыбнулась ему, падая в глубокую темную бездну. Женя еле успел схватить падающую в обморок женщину.

Мужчина испуганно коснулся её лба, он был жутко горячий.

— Глупая женщина, какого хрена укуталась в этот плед, — бурчал себе под нос недовольный событиями, оказавшийся в роли спасателя бывший теперь любовник. На руках дотащил обессиленное тело до спальни, уложил на кровать, бережно развернул, отбрасывая полотно в сторону, стянул пижаму, оставив её в одних кружевных трусиках. Скинул наспех с себя пальто, побежал в ванную, смачивая полотенце в прохладной воде, тут же попутно набрал номер скорой помощи.

— Да, скорее. У неё от жара обморок. Пожалуйста, только быстрее, адрес, сейчас, — он мысленно начал вспоминать улицу, дом. От накатившей паники забыл номер квартиры, выбежал в подъезд, выделяя глазами золотые цифры. — Всё ждем.

Женя отжал полотенце, побежал обратно в комнату, заботливо протирая лоб, щеки, шею, и грудь безрассудной женщины, так подло его обманувшей. Он заметил небольшие синяки на бедрах, вполне трезво рассуждая, что у них, около десяти дней не было близости, и он видел вчера, откуда она выходила. Появился вопрос, почему не позвонила тому Жене? Лена тяжело застонала, возвращаясь к нему, хотя нет, уже не к нему. Сердце саднило, тупой и тяжелой болью. Протирая её гладкую кожу, любовался фигурой, вероятно, это последний раз, когда он видит её голой, с жадностью запоминал каждую его часть, радуясь, что она медленно приходит в себя.

— Женя. Ты. Здесь. — Теперь он не знал, его ли она зовет сквозь пелену затуманенных глаз.

— Здесь. — Ответил он не радостно.

— Я люблю тебя. Пожалуйста, не бросай меня. Я не смогу без тебя. Вчера, только вчера я это поняла, как сильно люблю тебя.

С комом в горле он перестал протирать её тело. Останавливая накатывающую волну ненависти к своему единственному другу и к ней. Но надо было привести её в чувство, и больше они не увидятся.

— Ответь. Ты любишь меня? — Она схватила его за рукав рубашки. Но глаза! Ему показалось, в них не было осмысленности, или не хотел видеть ту боль, что сковывала её своими железными цепями.

— Лен ты бредишь. Успокойся. Скорая уже подъезжает. — Он видел, как лоб покрывается испариной, а значит, температура начинает спадать, это его обрадовало. Тяжело было видеть насколько ей плохо, ему бы радоваться, возможно, это кара небесная за его вчерашние проклятия в её адрес. Он так сильно её ненавидел, и так же сильно любил. От этого было больно, обидно и горько, что два самых близких человека предали его. И она чувствует, что всё кончено зачем-то ещё тянется к нему. В домофон позвонили. Женя впустил врачей, сам наблюдал, как замеряют температуру, и врач-мужчина недовольно качает головой.

— Сколько у неё показывает? — Не сдержался.

— Тридцать девять и восемь, я смотрю, вы её водичкой обтирали, это хорошо, возможно вы спасли её от комы.

Женю затрясла нервная дрожь.

— В смысле, всё так серьезно? — Он вспоминал, как первые секунды хотел положить трубку, а если бы он не приехал? Позвонила бы она ещё кому-нибудь или не успела бы? Он схватился за горло, в груди кольнуло.

Увидев, что ему плохо, врач подошел ближе.

— Так мужчина, откройте рот. — Он положил ему по язык таблетку. — А теперь присядьте и успокойтесь.

Елене сделали укол, и теперь девушка медсестра снимала кардиограмму. Грудь аккуратно прикрыли тонкой простынкой. Лена лежала, бледная словно статуя, и смотрела в одну точку. Сейчас она ни чего не говорила. Сгорая от нахлынувших переживаний, Женя хотел чувствовать её, он взял за руку, она сжала его в ответ, несколько слабо, по-видимому, сейчас была не способна даже поднять руку.

— Как вас зовут? Вы муж? — Оторвал его от раздумий доктор, это был мужчина помоложе, чем он, но все-таки это доктор, а значит в данный момент это не мужчина, странные мысли появились в его голове. Он тряхнул головой.

— Что вы сказали доктор?

— Я говорю, зовут вас как, муж?

— Да, я муж. Евгений, можно. — Наконец-то сообразил, о чем его спрашивают.

— Вот вам кардиограмма. Советую, как спадет температура и пройдет простуда, сходить к кардиологу. Возможно, это на фоне высокой температуры конечно, но на всякий случай лучше убедиться, что нет отклонений.

— Понял. Сделаем. — Женя сам, словно из тумана старался внимать словам доктора. — Что за лекарство вы мне дали. Чет я притупливаю.

Доктор улыбнулся.

— Возможно, превысил дозировку. Ни чего пройдет через час. Это что б у вас от переживаний не было сердечного приступа. За руль садиться не рекомендую ближайшее время. Ваша жена поспит немного и ей станет легче. Врача участкового вызовите. Пусть лечение назначит. А пока обильное питьё и полный покой.

— Понял. Сделаем. — Повторился мужчина, ощущая себя в какой-то прострации.

Доктор пристально посмотрел на Женю, покачал головой, ещё раз измерил температуру и уже удовлетворенно качнул головой.

— Снижается. Это хорошо. — Вышел вслед за всей бригадой, когда убедился в улучшении состояния пациентки. Медиков было слишком много, поднялся ещё один мед брад, видимо думали, придётся её госпитализировать. Но, слава богу! Всё обошлось. Женя смотрел, как Лена погружается в сон, прижимая его руку к груди. Отчего было не совсем удобно, но он терпел, радуясь, что вовремя приехал, если бы с ней что случилось, не смог бы простить себя всю оставшуюся жизнь. Это он спугнул стоящую за её спиной смерть в черном плаще и с косой в руке, когда перехватил слабеющую Елену на свои руки. Спустя какое-то время назойливо затрезвонил её телефон, и ему не хотелось, прерывать сладкий сон своего ангела. Ведь сон — лучшее лекарство. Ему было слишком приятно сидеть возле хрупкой, беззащитной его глупой женщины. Да именно его. И ни кому он её не отдаст! Он дотянулся до телефона, посмотрел на странный контакт, всего одна буква А, сбросил звонок. Взял её телефон оберегая от его звуков, закрыл дверь в спальню, прошел на кухню, включил электрический чайник.