Разведёнка

Он присел рядом, положил ей руку на плечо.

– Перестань, ты же понимаешь, что по-другому нельзя.

Голос монотонный, гипнотизирующе-успокаивающий, знала она его трюк. Кристина тоже умела на публику играть.

– Ты специально это делаешь, специально, да? Не хочешь делиться со мной! Я знаю! Я все знаю...

– Ничего ты не знаешь, - тот же монотонный голос, только теперь он ее как ребенка поглаживал.
– Это опасно для тебя. Я не хочу рисковать, понимаешь?

– Опасно?
– тут же вскинулась она.
– А ТВОЯ мама знает, чем ты тут занимаешься?

Рука Игоря дрогнула и на секунду замерла. Потом он с усмешкой сказал:

– Я с семнадцати лет не отчитываюсь, сестричка.

Но тон малость изменился. Есть контакт, подумала Кристина. Теперь надо было что-то отдать, уйти на попятный, чтобы он пошел на уступки. Закон торговли.

Она понурилась.

– Хорошо, я поеду, братик, - сказала и обреченно покачала головой.

– Вот и молодец, ты же сама понимаешь, что так будет лучше.

– Да... Но ты будешь держать меня в курсе?
– и уставилась ему в глаза.
– Ты же знаешь, я могу быть полезной... Что-то ценное подсказать... А, братик?

Игорь убрал руку и поперхнулся. А потом и вовсе встал и отошел к окну. Повернулся к ней молча, в глазах жидкая ртуть плавает. Интерес.

Кристина уселась удобнее и начала:

– Слушай, Игорек, давай сделаем так. Я поеду домой. Ок, хорошо, да. Но. Мы не говорим никому, что я развожусь, ладно? Все равно развод будет через месяц, пока об этом никто не знает и если мы не будем болтать...

Он скрестил на груди руки и слушал не возражая. А Кристина приободрилась и встала, ей нужны были гарантии.

– Поверчусь дома пару дней, а потом, - тут она уже серьезно и твердо смотрела на брата.
– Я хочу жить отдельно и открыть свое дело. И я нафиг не хочу больше замуж. Ты поможешь мне?

Он шумно выдохнул и снялся с места, опуская руки.

– Хорошо, я подумаю. Но сейчас собирайся, времени уже нет, - и вышел.

Она застыла, прижав ко рту кулак, и прищурилась. Ехать домой придется, но кое-что она все-таки выторговала.

глава 7

Это было интересно. Раньше Белый испытывал нечто подобное только в боях. Необычно. Это одновременно и распаляло, и помогало сдерживать атавистическое желание услышать, как захрустят тоненькие позвонки ее шейки в его руках. Как она забьется, хрипя, и запросит пощады. А не будет пощады. Крис-ти-на.

Но это, конечно, выражаясь фигурально. Белый не собирался никого убивать. Зачем? Потешиться, наказать ту суку, что посмела раскрыть на него свою маленькую сучью пасть, Годную только для того, чтобы совать в нее член и трахать. Показать ей ее место.

От этой мысли его снова повело судорогой по плечам, а глаза невольно прикрылись. Пришлось усилием воли вздергивать себя и заставлять вернуться к разговору. Тут важные дела решаются, а у него х*** знает чем мозги засраты.

И все же послевкусие от этих мыслей оставалось. Оседало в паху, на языке, заставляя облизывать сухие губы. Ерзало мурашками по позвоночнику и возвращалось хищным блеском в глаза. Правда, после этого ему дико хотелось бабу, но в голове царил порядок. А грязные мыслишки прятались в глубину подсознания, затаиваясь, как зверь в засаде, ждали своего часа, чтобы вырваться на свободу и...

Разные варианты всплывали в мозгу, разные. Один лучше другого.

Белому уже доложили, что хитрая тварь смоталась. Уехала дневным поездом, а до того шлялась по клубам всю ночь. Но ни с кем не трахалась, как сообщило наблюдение. Это не должно было его волновать - с кем спит или не спит какая-то подстилка. Но, бл***!!!

Наверное, если бы он узнал, что эта тварь с кем-то была... От одной мысли у него неконтролируемо скрючивались пальцы. Хрен бы он посмотрел тогда на всю ту армянскую диаспору, ее бы доставили к нему еще до утра, а уж там, как бы он стал ее ломать - только дело его фантазии.

Даже жаль, что удовольствие приходится откладывать. Но оно и к лучшему, дерьмо вызреет. Чем больше будет о ней знать, тем больнее надавит. Но это все, бл***, здорово возбуждало.

Когда Белый осознал, куда тянет руку, сипло расхохотался.

Игорь Надеин взглянул на него искоса, остальные предпочли сделать вид, что не заметили. Вот это правильно, нех*** на него пялиться, он не баба. А вот смотреть в глаза Надеину и думать, что он будет делать с его драгоценной сестрой и как, уже было отдельное удовольствие,.

– Довольно на сегодня, - проговорил Паша, вставая.

Партнеры по переговорам стали расходиться, а Белый отошел к окну и встал, заложив руки в карманы. Уже действительно было больше восьми, осень, темно как ночью, желтые фанари. Его тянуло избавиться от напряжения.

– Павел Анатольевич, - негромкий голос за спиной.

– Говори.

– Там Бабаев. Просит его принять.

– Рудик, что ли?
– так и знал, что этот скунс явится задницу ему лизать.
– Спроси, чего он хочет.

Телохранитель вышел и сразу вернулся. Оказалось, Рудик приглашает всех в клуб, в тот, в котором они были позавчера.

– Угощает, говоришь?
– дробно рассмеялся Паша, и не повышая голоса и не оборачиваясь, спросил: - Игорь, ты как?

Знал, что Надеин теперь всю неделю будет при нем торчать. Это было даже неплохо, можно время от времени ему вопрос неудобный задать и смотреть потом, как начнут плавиться ртутью его светлые глаза. Но в общем и целом, Надеин ему чем-то даже нравился. Выдержанный, и когда есть дело, не разменивался по мелочам.

– Я только за, - ответил тот.

– Вот и хорошо, - проговорил Паша и пошел на выход, цепляя на ходу пиджак.

***

Толкотню в клубах Белый не любил. Толпа на танцполе, лазеры, орущая музыка, все это раздражало. Белый оглядывал это пасущееся стадо, тут легко было выбрать что-нибудь сносное и стравить напряжение прямо в кабинке. Возможность сама по себе нравилась хищнику, а Рудик с его страхом и бегающими глазками тоже настроение поправлял.

Но сейчас ему интересен был Игорь. Белый откинулся на спинку диванчика и спросил, разглядывая виски в своем бокале: