Развод

– Нет, просто болит голова. – я прикрыла глаза. Ресницы дрожали, но я старалась держать себя в руках. Муж привернул музыку и они стали меньше гоготать с маленьким пассажиром. Никогда так не хотелось поскорее добраться до дома, никогда так не хотелось, чтобы мои мысли оказались ошибочными, ведь я не любила ошибаться. Но нынче возникла совершенно иная ситуация.

Когда Джесоб был довезен и выгружен, я боялась даже посмотреть ему на прощание вслед. Не хотелось увидеть и жену Йесона. Я просто вжалась в сиденье и ждала, когда мы тронемся домой. Донун молчал, приняв за чистую монету мою головную боль, а меня тяготила эта тишина. В ней я могла думать четче и сильнее, что мне было сейчас во вред. Я должна думать о чем угодно другом, но не получалось. Как подойти к волнующему вопросу? Черт возьми, мы уже четыре года женаты, разве нужно вихлять и стесняться что-то спрашивать? Это же всё тот же мой супруг, с которым мы говорим обо всем на свете, от видов оргазма, до методов их достижения. Мы всегда были абсолютно честны друг с другом. Если не считать моей тайны, что я переспала с Йесоном, который был моим первым мужчиной. Кто мог гарантировать, что таких же тайн нет у Донуна? Если он спал с госпожой Ким… мы гребанная компашка свингеров.

– Ты спал с женой Йесона? – надумав, выдала я, и поджала губы. Не слишком резко и внезапно? Да нет, очень в тему, просто-таки по всем правилам такта и этикета. У Донуна нога слетела с педали газа и автомобиль дернулся.

– Что?! – ошалело покосился он.

– Нет, я не про измену. Я знаю, что ты мне не изменял. Я про когда-либо. Когда-нибудь давно, ты ведь спал с ней?

– С чего такой вопрос? – хмыкнул он, передернув плечами. От меня не укрылся процесс окисления его лица.

– Ну просто. Я же могу просто так спросить? Мне захотелось узнать, был ты в неё влюблен безответно, или она ответила тебе хоть раз и вы переспали.

– Она никогда не была влюблена в меня. – Донун попытался перевести тему. – Зайка, ну зачем ворошить прошлое? Я люблю только тебя, о ней не думаю уже много-много времени. Кроме тебя вообще ни о ком не думаю. Что это в тебе ревность проснулась?

– Это не ревность, а любопытство. Не была влюблена – это значит, что вы никогда не спали? – надавила я.

– Я не понимаю причины подобного интереса. – помолчав, без желания вымолвил он. Его глаза стали ходить с бокового зеркала на зеркало заднего вида, внимательно следить за проезжающими мимо машинами, хотя он не отличался особенной аккуратностью за рулем и любил скорость. Это всё куда-то вдруг пропало.

– Черт возьми, ты можешь просто ответить, спал ты с ней или нет?! – не выдержав, стукнула я кулаком по панели и развернулась к нему. Донун всё-таки нажал на педаль, и мы помчались быстрее. – Хватит молчать, это уже почти всё сказало за тебя! Вы ведь спали, да?

– Да, да, да! Рада, всё? – муж яростно дернул челюстью и крутанул звук в два раза громче. Музыка едва успела загрохотать, как я свернула её обратно. Значит, возможность беременности имеется. – Что ещё?

– Это ведь было до Йесона, не так ли? Ты с ней был до него.

– Предположим. – забарабанил он пальцами по рулю. Я посмотрела на них, такие длинные и ухоженные, с обручальным золотым кольцом. А вот теперь ещё присовокупилась и ревность. Всё-таки он ими ласкал кого-то ещё, кроме меня. Десятки женщин, и одну из них я знаю. Как смотреть ей в глаза? Но ведь она же мне смотрит в глаза всё это время, зная, что, как и где у моего мужа! Сучка. И я такая же. Я тоже про её мужа всё знаю. А вдруг они с Донуном спали не один раз? И если Джесоб его сын… у неё даже ребёнок от моего мужчины! Ненавижу! Так не должно быть!

– Донун, я спрошу один раз, и прошу тебя не увиливать, а просто, честно и прямо сказать мне, как есть.

– Не знаю, что ты хочешь спросить, но я уже не хочу отвечать. – вечереющий Сеул приближал нас к дому. Я ощутила спад нервов, будто завод ослаб. Кривые графика моего настроения сегодня преломлялись острыми и резкими углами.

– Тебе придётся, потому что я не отстану, и ты лишь разозлишь меня.

– А ты меня не злишь этими глупостями? Зачем тебе приспичило влезть в стародавние времена?

– Донун, ты знал, что Джесоб не сын Йесона?

– Что?! – снова автомобиль резко потерял скорость, заставив ехавшего сзади водителя посигналить нам. Муж яростно бросил ему через стекло. – Себе побибикай! Дебил, едь дальше! – переведя дыхание, он выровнял езду и вернулся ко мне. – То есть как это не сын Йесона? Что ты такое говоришь? Подожди, уж намеками, что я спал с его женой, не хочешь ли ты приписать отцовство мне? Зай, ну это же совсем…

– Однако он не сын Йесона, Донун! И это точно. И скажи мне, ты не спал с ней за девять месяцев до рождения Джесоба? Посмотри мне в глаза и скажи, что этого точно не может быть. – но вместо честного взгляда он наморщил лоб и стал что-то считать. Видимо время и месяцы. Для этого ему понадобилось вспомнить, что у Джесоба день рождения в мае, дойти до возможного августовского зачатия и вспомнить свой август девять лет назад. Ему было девятнадцать. Девятнадцать! Совсем юнец. В такие годы не грех не уметь предохраняться. Но это не извиняет подобных недочетов. – Ну, и? Ты не спал с ней тогда? Это было в другое время?

– Я… я не хочу говорить об этом. – нахмурил брови Донун.

– Вот как? Это выход из проблемы? Ты не хочешь говорить о том, что можешь быть отцом Джесоба?

– Нет никакой проблемы! Перестань! Я не могу им быть, они бы мне сказали! Она бы мне сказала. Но она сказала, что его отец Йесон, почему я должен не верить?

– Ты прикидываешься недоумком? – взбесилась я. Нет причин не верить у него! Да кто может понять эту парочку Ким? Они там живут в своём оригинальном мире и, видимо, всеми способами не хотят туда никого допускать.

– Я не прикидываюсь! – огрызнулся Донун.

– Отлично, значит, у меня супруг и есть недоумок? – мы подъехали на подземную стоянку в ходе этой ссоры-спора.

– Мы будем переходить на оскорбления? – он заглушил мотор и буквально выскочил из салона. Я последовала за ним. Не берясь за руки, вопреки обычаю, не трогая друг друга, деловым шагом мы помаршировали к лифту.

– Прости, я не хочу тебя обижать, но ты можешь объяснить, как можно не задуматься о том, что женщина родила через девять месяцев после того, как ты с ней переспал?

– Я в те годы много с кем спал. Не мог следить за всеми. – уже даже более разозленный, чем я, шел, сунув руку в карман и звеня в нём ключами, Донун.

– Но её же ты любил!

– Повторяю, она сказала, что это сын Йесона! Именно потому, что любил, я ей поверил! – мы вышли в холл, где пришлось замолчать из-за многолюдности. Во второй лифт мы тоже вошли не одни, а с соседкой, поэтому проехали в немой угрюмости.

Выйдя на этаже, мы создавали при посторонней привычный антураж благополучия и безмятежного мира. И только когда железная дверь за нами затворилась, и я скинула кремовые туфли на шпильке, всё понеслось по новой.

– Ты же с ним даже настолько похож, что это заметно!

– Я всё ещё не верю в это! – Донун сорвал с плеч пиджак, швырнув его на спинку дивана, и начал снимать галстук, ослабляя его постепенно. – Как они могли скрыть это от меня? И ничего мы не похожи…

– Это бросается в глаза! – заявила я, плюхнувшись на кресло. – Это очевидно! Да и на кого, по-твоему, он похож?

– На маму. – наивно предположил Донун. – Нет, нет, не укладывается в голове, что они не стали сообщать мне, что у меня ребенок! Я отец… господи, если это так, и они скрыли, я разнесу к ебеням этих Ким! Как можно было не сказать?