Реальная виртуальность

Я нервно сглотнул. Это было так непривычно для меня. Так странно и так страшно. Он ведь давно не разговаривал со мной нормально. Без упрёков и претензий. Он давно не держал меня за руку и не смотрел мне в глаза.

Мне нужно сейчас просто сказать, что я его люблю, признаться, что ревную и боюсь потерять. Всего-то. И всё обязательно будет хорошо. У меня нет никого дороже Витьки и отца, и я знаю, что они тоже меня безумно любят.

– О чём нам говорить? О твоей шлюхе? – Это говорю не я, а монстр внутри меня. Жалкий и обидчивый мальчишка, избалованный и превратившийся в истеричку. Хотя… может быть, таковым я и являюсь?

– Ты опять начинаешь? – хмурится отец. – Я люблю Вику, поэтому не смей… Просто не смей о ней так говорить!

– А то что?

– Даниил… слушай, - он вздыхает и пытается меня обнять, но я морщусь и отворачиваюсь, - я ведь тебя люблю. Всегда любил и буду любить. Ты это знаешь. Просто я не думал, что тебе нужно напоминать об этом. Не думал, что ты у меня ещё такой ребёнок, не думал, что ты будешь делать больно людям, которых любишь лишь потому, что сам не можешь признаться в привязанности к этим людям.

– Прекрати, а?
– зло прерываю я.
– Хватит уже меня лечить. Я хочу спать.

– Ты просто невыносимый, я устал от тебя, - обречённо выдаёт отец и, резко поднявшись со своего места, выходит из комнаты, оставив меня одного. Как обычно…

***

Обессиленно падаю обратно на кровать, ощущая, как слёзы непроизвольно катятся из глаз. Шмыгаю носом. Я плачу? Так странно и глупо. Последний раз я ревел, когда хоронили маму. Я тогда даже сознание потерял, стоя у её гроба и понимая, что никогда больше не увижу её, что она мне не улыбнётся и не скажет, что любит меня, что никогда больше она не сводит нас с Витькой в парк развлечений, что не купит мне любимое шоколадное мороженое. Последнее, что осталось от мамы – это ненависть к Новому Году и чёткое ощущение того, что меня бросили.

Она ушла, ничего не объяснив никому. Папа сам до конца не понял, что побудило маму к самоубийству. Ведь всё было хорошо. Или, может быть, мы не заглядывали глубже? Не видели того, что творилось у неё в душе? Может быть, она просто устала от своей жизни? Устала от нас?

Мне больно думать об этом, потому что я так и не смогу найти ответа на свой главный вопрос. Именно поэтому я злюсь на отца и на брата. Я боюсь, что они оставят меня. Боюсь, что у них появится кто-то ближе и лучше, чем я. Это, конечно, меня не оправдывает, но мне просто страшно…

***

Звон будильника не застал меня врасплох, а лишь отметил тот факт, что мне так и не удалось заснуть. Остаток ночи я просто провалялся в кровати, глядя в потолок и злясь на самого себя. Отлично, теперь буду ходить с синяками под глазами, злой и не выспавшийся.

Я чувствовал себя разбитым и опустошённым, но не только из-за бессонной ночи. Вернее, совсем не поэтому. Я долго думал о своей семье, о людях, которых я когда-либо любил и о тех, кого я потерял по своей же глупости.

На самом деле, вспомнив все жизненные ситуации, мне пришлось сделать неутешительные выводы. Я всегда был с людьми, пока они мне не надоедали; мне неважно, что они чувствуют. Наплевать на отца, который просто устал быть один, наплевать на Витьку, для которого я должен быть примером и защитой, а не истеричным братом-геем. Я забил себе в голову, что меня любила только мама и что я никому больше не нужен. Но что я сделал для того, чтобы меня любили? Только истерил и ныл. Рядом со мной никто не мог долго находиться, я не понимаю даже, как Саша меня терпел столько времени. Он говорил, что любил меня, а я отвечал: «Я тоже». Не «я тебя люблю», а пустое «я тоже», которое для меня совершенно ничего не значило. Я хотел, чтобы рядом со мной были любимые и родные для меня люди, но я сам их отталкивал. Всегда.

Всё-таки омерзительно осознавать, что причиной твоих неудач являешься ты сам. Никто больше. Ты смотришь в зеркало и видишь там врага, но упорно стараешься ненавидеть остальных, считая, что дерьмо они, а не ты. Так ведь легче и проще. Зачем обвинять себя, если виноваты другие? По такому принципу жить всегда проще, иногда даже чувствуешь себя счастливым. Но потом просто случается какая-то глупость и ты ломаешься. Устаёшь, ощущая, что тоже не железный, что хочешь быть счастливым и любимым. Но ты сам уже всё разрушил.

Стук в дверь выводит меня из своих мыслей.

– Ты проснулся? – В комнату заходит Вика. Она, как обычно, великолепно выглядит и глупо улыбается.

И как бы я не старался контролировать свою ненависть, но она меня бесит. Бесит даже не потому, что она стерва и шлюха, а потому что она рядом с папой. Потому что ещё больше отдаляет меня от моей семьи.

Я морщусь от своих собственных мыслей. Маленький, избалованный пиздюк. Ты жалок, Даня. Слишком жалок. Ты в детстве ревновал родителей к Витьке, а теперь ревнуешь папу к Вике. Это ведь смешно. Просто смешно.

– Как видишь, - киваю я.
– Чего у нас на завтрак?

– На завтрак? – она с недоумением смотрит на меня. – Вообще яичницу мальчики просили, но ты разве будешь есть мою стряпню?

– Я не жру такое жирное дерьмо, - морщусь я.
– Но я бы с тобой хлопьев похавал что ли, вкусная штука.

– Эээ… Ну, мойся и иди на кухню, - с недоумением произнесла Вика.
– Ты будешь с йогуртом или с молоком?

– С молоком, - ответил я, направляясь в ванную.

Ох, определённо это стоило того, чтобы увидеть удивлённую рожу Вики.

– Доброе утро всем, - здороваюсь я, заходя на кухню, где уже сидит вся моя семья (Вику я сюда, естественно, не включаю).

– Привет, - кивает отец, с аппетитом поедая яичницу.

Витька сидит рядом, встрёпанный и невыспавшийся, наверняка всю ночь в свои игры рубился.

– Почему Марк вчера ушёл? – спрашивает Витька, даже не смотря на меня.

Настроение сразу портится. Ему больше поговорить ни о чем?

– Пошёл на вечеринку к своему другу, - пожал плечами я.
– У Никиты вчера день рождения был.

– Аааа… Я думал, что он ушёл потому, что ты мудак, - хмыкнул Витька.

– Завались, - отмахнулся я, усаживаясь за стол.
– Покормите меня, наконец.

– Держи, - улыбнулась Вика, поставив на стол тарелку с хлопьями.
– Ты чай или кофе будешь?

– Кофе, - ответил я, стараясь не обращать внимание на удивлённые взгляды отца и младшего брата. Не ожидали, да? Я дохуя непредсказуемый, оказывается.