Рецепт предательства

Тамара наконец поняла, о чем речь, и теперь лицо ее пламенело энтузиазмом.

– Нет, нет! Он покажет. Он обязательно покажет! Анализ. Это было убийство, уверяю вас.

Вспомнив, что где-то я уже слышала эти вдохновенные речи, я не стала спорить.

Пускай думает, как ей больше нравится. Моя задача – делать свою работу. В первую очередь я должна самой себе четко и ясно ответить на вопрос. А пока такого ответа у меня нет. И «за» и «против» факторов предостаточно. Какая чаша весов перевесит, сможет сказать мне только неподражаемый Женя.

Кстати, не мешало бы выяснить, как его найти, у меня – никаких координат…

Между тем Тамара, загоревшись новой идеей, старательно писала заявление. Ее желание найти убийцу было настолько искренним, что подозревать ее саму мне становилось как-то даже неловко. Но гипотезу с сынком проверить не мешало бы. Вон сколько тут набралось новых действующих лиц. И Алла, и Эдик… А там, глядишь, подтянется Мазурицкий, и список подозреваемых наконец будет полным.

Тамара дописала наконец заявление, и я помчалась к Светке.

Нет, все-таки необходимость постоянных перевоплощений имеет свои минусы.

– Эльвира! – с неподдельной радостью распахнув руки мне навстречу, воскликнул Валерий. – Я уж думал, не дождусь.

– Соскучились?

– Еще бы! День прошел зря.

– Ну что ж, вот вам заявление, давайте мне этот ваш смыв.

– Ах, Эльвира, вы все о делах. Почему бы нам не поговорить о чем-нибудь более интересном?

– Сожалею, Валерий, но пока мы не выяснили до конца, в чем причина смерти Владислава, более интересных тем для меня не существует.

– Какой ужас! Так и придется погибать одинокому и непонятому от безответной любви.

Валерий изобразил на лице трагикомическое отчаяние, со своими рыжими патлами действительно был очень смешон. Но сейчас у меня и впрямь были дела поважнее, чем незапланированный легкий флирт.

– Так все-таки как насчет образца для лаборатории, Валерий? Когда я смогу получить его?

– Скорее всего, завтра.

– Завтра?! – Горестное изумление, отобразившееся на моем лице, было совершенно искренним. – Неужели так долго?

– Ну, знаете ли, Эльвира… Это ведь целый процесс. Все не так просто, как может показаться человеку, не сведущему в подобных делах. Введение жидкости, забор образца… А главное – срок хранения. Он очень ограничен, не более четырех часов, да и то при определенной температуре. Вы уверены, что в вашей лаборатории готовы сию минуту заняться анализами?

Увы, я совсем не была в этом уверена. Более того, я даже не знала, где она находится, эта «наша» лаборатория, и работает ли там еще Женька.

Ко всем своим прочим неоспоримым достоинствам Валерий, по-видимому, был еще хорошим физиономистом, поскольку, не дожидаясь ответа, понял все по моему растерянному виду.

– Ну вот, видите, – отечески-снисходительно резюмировал он. – Если поторопиться, получится, что мы напрасно потратим время. Уже конец рабочего дня, никто не будет искать на свою голову дополнительные проблемы. Давайте-ка лучше я отпрошусь, и сходим с вами куда-нибудь на экскурсию. Например, в ресторан. Центр Тарасова изобилует интереснейшими историческими достопримечательностями, и рестораны у нас отличные. Вы, кстати, откуда приехали?

– Из Самары, – наобум ответила я первое, что пришло в голову.

– Ну, по сравнению с нашими ресторанами самарские просто отдыхают. Пойдемте, Эльвира, не пожалеете.

Красноречивый взгляд Валерия неопровержимо свидетельствовал о правдивости этих слов, но и на этот раз я устояла. Нужно было узнать про Женьку и лабораторию, надо было подготовиться к визиту во все эти бесчисленные галереи, возникающие на моем пути как черти из коробочки. Не говоря уже о том, что я до сих пор еще не заглядывала в блокнот Всеславина, а накопленного материала было уже вполне достаточно, чтобы целенаправленно порыбачить в этом море.

– Немного терпения, Валерий, – многообещающе глядя, ответила я на недвусмысленный призыв. – Сейчас не совсем подходящее время. Не забывайте, в нашей семье траур.

Валерий тяжко вздохнул, и только безупречное воспитание не позволило ему вслух произнести: «Ну что еще там за траур такой у вас?» – фразу, которая ясно читалась на его лице.

Договорившись, что завтра в десять часов заеду за образцами, я снова отправилась к Светке.

«Ох уж эти мне кости! – думала я, сидя за рулем. – И ни разу не соврут, не ошибутся. Сегодня ведь снова вышло, как они предсказывали, – все преграды я преодолела, а результатов – ноль. Надеюсь, хоть долгожданный сюрприз порадует меня. Что бы это такое могло быть?»

– Что это за дело в этот раз у тебя? – говорила Светка, снова превращая меня в саму себя. – По сорок раз на дню внешность меняешь.

– Такое попалось, Света, я не выбирала. Я тебе даже больше скажу, на завтра ты должна придумать мне еще один неповторимый образ. Нужно сходить кое-куда, а там я не хочу появляться ни в образе частного детектива, то есть в своем, ни в образе жгучей брюнетки, в котором я уже появлялась… в другом месте.

– Тогда придется сделать из тебя рыжую, другого не остается.

– Пойдет. Только… как бы это тебе сказать… не совсем рыжую, – говорила я, вспомнив огненные патлы Валерия. – А так… скажем, шатенку.

– Можно и шатенку. А лицо? Свое оставишь или снова кого-нибудь неожиданного из тебя лепить? Мне по времени нужно сориентироваться, грим дольше делать, чем обычный макияж.

– Да нет, Света, делай обычный. Там, куда я собираюсь в этом новом облике, мой старый никому не известен. Главное, чтобы он явно в глаза не бросался, чтобы не сказали потом, что вот такая-то и такая-то здесь, дескать, бывала. Чтобы не узнали, что сыскарь приходил к ним понюхать, чем пахнет. Но если у тебя найдется рыжий парик такого же качества, как черный, думаю, основная проблема будет решена, никто не догадается. Все запомнят незабываемую прекрасную шатенку.

– Поищем, может, и найдется.

Решение посещать галереи в другом облике сложилось как-то естественно и само собой, без предварительного обдумывания.

Если представление, составленное мною о среде, с которой я имею дело, правильное, визиты сыщиков там будут вызывать однозначное отторжение независимо от того, частные ли это лица или представители государственных органов. А информация о том, что Тамара наняла детектива, наверняка уже распространилась. Если я приду с расспросами от своего имени, мне ничего не расскажут.