Река

– слушай, друг. А есть ли у тебя возможность не читать мои мысли? – Егор задал вопрос прямо, что называется "в лоб", чтобы его услышали. Мутант понял маневр разведчика, и счел возможным ответить так же прямо:

– есть. НО! Важней вам научиться думать честно, чем мне отключить эту возможность.

Егор смутился. Постарался скрыть это.

– Знаешь, я все же попрошу тебя не делать этого, по крайней мере пока. Пока я не привыкну к твоему присутствию. Ладно, давайте обсудим дело.

– слушай, братец. Ты наконец-то понял, что мы здесь благодаря и тебе, и мне и Микону? Мы вместе. Мы вместе хотим помочь нашему метро. Ты действительно понял? – Алиса особо не церемонилась никогда, и поэтому Егор не удивился ее тону.

– да, да… скажи. Чего-нибудь только новое, сестрица, ладно?

Алиса сквасила мордашку, и отвернулась поднять с пола свой рюкзак.

Егор перехватил взгляд Микона. Хм, он рассматривает фигуру Алисы. Ну да, фигурка у сестры была что надо. Недаром она почти десять лет отдала гимнастике, да и здесь, в подземке, несмотря на весь ужас случившегося, занималась физическими упражнениями. Ей 29 лет, но она жила одна. Впрочем, почти вся станция мадам Вершовой жили поодиночке – этакие амазонки нынешнего мира метро Новосибирска. Основой их объединения стала идея, что мир разрушили мужчины, и надо женщинам отделиться от мужской толпы, дабы сохранить хотя бы малую часть мира. При этом боец-разведчик не сомневался, что немало представителей мужской половины населения пыталось добиться расположения сестры. Однако характер у нее был непростой, а постоять за себя при случае она умела: станция Березовая славилась боевой подготовкой и рукопашным боем своих жительниц.

Откуда-то пришел сотрудник охраны, и выложил перед группой коробку с чем-то тяжелым. Открыв ее, гости штабной палатки увидели целую гору сокровищ. Три радиостанции с дальностью действия до 2х километров, полтора десятка батареек для фонарика, два фонарика в водонепроницаемых корпусах. Еще два комплекта запасных батареек к радиостанциям. Какие-то пакетики с нитками и толстыми иголками, солнцезащитные очки (неужели это реально нужный в жизни предмет?) – целых три пары....

Сергунцов решил прервать свое молчание и прокомментировал:

– это максимум электрических приборов, который мы можем выделить. Я собрал оставшиеся живыми батарейки с половины станции, взамен выдав по несколько аккумуляторов и по зарядному устройству для них на десяток населения. Радиостанции вам заряжать будет негде, поэтому даю три комплекта батареек, но все же берегите их. Теперь я даю вам еще одну ночь отдыха, и завтра в 8.00 выступаете. Я вас провожу утром, заодно покажу кое-какое снаряжение еще. Пока получайте вооружение и боеприпасы в кладовой, боец у входа вас проводит к складу.

Обсуждение не было долгим, примерный план был выработан заранее, даже маршрут был прорисован на куске непонятно как сохранившейся части города.

…Старший поста на выходе с верхнего яруса Сибирской кивнул полковнику, и отошел. Сергунцов повернулся к четверым бойцам. Еще раз не спеша оглядел каждого. Микон, мутант. Узкая кость, еще более бледная, чем у остальных жителей метро, кожа. Как ни странно, на него нашелся размер легкого бронепластового жилета черного цвета. Серый в разводах, городской расцветки камуфляж. Каска с прозрачным забралом и защитой подбородка. Армейские берцы. АК-74 с присоединенным рожком и примотанным к нему изолентой вторым. Вещевой мешок почти полный, за плечами, стянутый средней лямкой. Микон старательно что-то трет, темное и пропитавшее поверхность бронежилета. Его лицо при этом – словно он только что съел слизняка. Живьем.

Стройная и крепкая амазонка – Алиса Дарева. Ростом около метра семидесяти, почти такого же, как и Микон. На ней такой же легкий бронежилет. Каска такая же, но камуфляж лесной расцветки, зеленый и серыми и желтыми разводами. Берцы. Два охотничьих ножа на левом бедре. Громоздкий старый истрепанный подсумок для магазинов. Яркий вещевой мешок из крепкой ткани, к которому приторочен костюм радиационной защиты, правда более легкая версия, чем тот, что надевали наружные посты охраны. Меньше свинца, тоньше ткань. Даст протянуть дополнительное время человеческому организму в том случае, если путешествие затянется настолько, что возможностей собственной выводящей системы его не хватит. Алиса постоянно поправляет выбивающийся непокорный локон под каску. Прическа была не длинной. Просто у каски была порвана тесьма, которая стягивала внутренние ремешки для подгонки по размеру.

Егор Дарев, старший группы в бронежилете и сером городском камуфляже. АКСУ с также смотанными изолентой рожками. Портупея на поясе, с надетым на нее штык-ножом. Вещевой мешок унылого выцветшего армейского цвета, с притороченной защитой, почти полный. Высокие горные ботинки, гражданские, отличного качества, но уже ношенные. Носил их не Егор, и из-за этого ему все время казалось, что он их украл. Усилием воли отводит глаза от ботинок, и старается не думать.

Они все стараются не думать. Не думать о том, что часть их снаряжения снята бережливым завскладом с убитых в темных и холодных туннелях и подсобных помещениях новосибирского метро бойцов. Не думать о том, что если им суждено погибнуть, то уже никто больше не воспользуется этим снаряжением и формой. Как ни странно, эта мысль приносила некоторое облегчение. Только начальник поста, пропускающий их наружу, откуда-то сбоку восхищенно цокнул языком:

– почти Терминаторы. Целых трое.

НУ, нет у старшОго ощущения неправильности. Привык в этой подземной тюрьме все измерять меркой сохранения ресурса. Человеческого и материального. Двадцать лет, и без того бережливо-медлительные сибиряки прячутся от страшного врага под землей…

Заскрипел противно ворот на затворе первых ворот. С сухим хрустом что-то раздвигалось снаружи воротами вбок. Что-то – это куски покореженной пластмассы, крупные куски разваливающихся бетонных стен, и еще что-то желтовато-серое… С кусками ткани, сгнившей и уже неопределимого цвета. Кажется, это останки. Несколько костей человеческого (или нет?) скелета. Кто-то, размером с небольшую собаку, исчез в дыре между стеной и вторыми воротами, и тут же ослепительный луч прожектора ударил в спину всем троим, да так, что почти физически бойцы подались вперед. Клацнул тросик затвора на КПВТ – 14,5 мм крупнокалиберный пулемет, снятый с какого-то бронетранспортера, и турель, до этого смотревшая вверх, развернулась в открывающийся проем.

Старший поста и полковник Сергунцов подошли к засовам на внешних воротах с обеих сторон от центра. ДАрев и его бойцы изготовились к стрельбе: звякнули затворы калашей, стоявшие справа и слева Алиса и Егор шагнули вбок, Микон опустился на одно колено.

Глухой металлический звук, повторившийся дважды, обозначил, что ворота ничто не удерживает. И словно по команде, начальник поста и всей военной братии подземки линии стали выталкивать створки ворот наружу.

Свет! Свет, свет, свет!!! Прожектор, оставшийся за спиной, сразу же превратился в малюсенький солнечный зайчик – такой была сила дневного света, ввалившегося стеной внутрь темного нутра подземки. Из всех пятерых только Алиса была в очках, и даже она склонила голову под напором светила. Мутант и разведчик лишь через несколько десятков секунду стали хоть что-то различать. Когда они дежурили на метромосту, стекла защитных костюмов были затонированы. Создатели их знали, что делали.

– .. ваших собственных сил и уровня защитных костюмов хватит на четыре-пять дней. – Сергунцов, оказывается, уже чего-то говорил, но ошеломленные светом люди не слышали. – Дорогу не потеряете, идите либо вдоль железной дороги, либо остатков шоссе…

Наконец Егор нашел в себе силы медленно повернуть голову к полковнику, кивнул. Потом взгляд на сестру – "вперед". Жест двумя пальцами себе в глаза, потом ими же вперед со взглядом на Микона – "наблюдать, прикрыть, если потребуется". Ответный кивок, и разведчик медленно шагнул вперед, на проросшую травой, мелкими кустами и засыпанную обломками каких-то бетонных конструкций, когда-то асфальтированную площадку. Алиса уже стояла в десятке метров впереди. ДАрев остановился у белесой, в желтом мшистом налете глыбы, и дал знак Микону двигаться. Едва мутант пересек ржавую раму стеклянного тамбура выхода со станции, ворота быстро стали закрываться, и через несколько секунд трое людей остались предоставленными себе перед своим же миром, ставшим им неизвестным и оттого очень опасным.

Стук засовов отрезал их от мира подземки, и тут же грохот короткой очереди автомата за спиной бросил Егора и Алису на землю. Стрелял Микон, стрелял в двух крысообразных тварей, бросившихся в щель в углу стены и металла створки, вслед за стуком засовов решивших полакомиться двумя двуногими, столь неосторожно покинувшими свое убежище. Первая тут же была отброшена пулями на угол стены, и замерла. Вторая исчезла в недосягаемости за углом. И как, выяснилось, не торопилась скрыться совсем – вскоре за хвост ее павшая подруга была затянута внутрь густого низкого кустарника. А еще через полминуты оттуда раздались громкий шорох и возня, прерывавшаяся взвизгиваниями. Кто-то кого-то ел.