Рекрут
Шрифт:
– Встать, пилот! Встать! Тебе! Оказана! Честь!
– Что правда? – Принимаю готовый коктейль и, подмигнув красотке, отчего та весело, пусть и немного натужено смеётся, делаю небольшой глоток, переводя взгляд на капраза: – И что именно? Ну? Мне? Того?
– Тебе! Присвоено звание лейтенанта! – Багровый капраз выплёвывает эту новость мне в лицо: – И ты…
– Спасибо, не интересно, – сделав ещё глоток ставлю стакан на столик: – Спасибо, конечно, но я пасс.
– Что?! – Взрёвывает первый, багровея так, что любая звезда класса красный карлик немедленно бы превратилась в чёрную дыру. От зависти, конечно:
– Тебе
– Простите, – каплей, осторожно оттесняет капраза в сторону, а красотка, уловив мой лёгкий кивок, подаёт ему стакан с холодной водой.
– Спасибо, – благодарит меня каплей, сглатывая и провожая взглядом запотевший стакан:
– Дело в том, господин Светозаров, что вы, как военный, кадровый и ветеран, должны…
– Не должен! – Рублю воздух рукой: – Никому и ничего! Я в запасе! Свободны!
– Но вы уже призваны, – виновато разводит он руками: – Вот, посмотрите, – из плоской сумки, свисающей с его бока, каплей достаёт пластину планшета и, немного поколдовав над ней, протягивает его мне.
– Не видно тут ничего, – сев, беру его в руки и пытаюсь разглядеть едва заметные при ярком солнце строки. Там явно что-то написано, причём – про меня. Уж что-что, а свой портрет, разместившийся в верхнем правом углу, я узнаю даже при таком освещении.
– Яркость повысить надо, – виновато вздыхает каплей: – Оборудование старое, вы же понимаете – у нас с финансированием не очень. Вы ладонь прислоните, – кивает он на экран: – И ей вверх проведите, должно поразборчивее стать.
– Как скажете, – пожимаю плечами, прикладывая ладонь к экрану, отчего тот ярко вспыхивает, но тотчас гаснет. Всё, что я успеваю разобрать, так это портрет – он действительно мой и плотный, без пробелов, текст, озаглавленный короткий словом: «Контракт».
– Что за… – начинаю я, но каплей быстро и ловко выхватывает планшет у меня из рук, резво пятясь назад.
– Молодец, пилот! – На смену ему ко мне подходит капраз: – Нет препятствий патриоту, спешащему исполнить свой долг!
– Че-го? Вы, что? Сдурели?! Какой долг?! Что тут вообще происходит!
– Как какой? – Насмешка в голосе капраза столь явная, что последняя надежда на безобидный розыгрыш турагентства, мигом испаряется из моей головы:
– Ты, только что, добровольно и в присутствии свидетелей, – кивает он на девушку, замершую у своего столика:
– Подписал контракт-заявление с просьбой зачислить тебя добровольцем. Так что, – одёргивает он китель: – Встать! Транспорт ждёт у отеля! Встать! – В его руке появляется небольшой хлыст, которым капраз готов промотивировать меня.
– Я?! Подписал?! – Поднимаюсь на ноги, чувствуя опустошённость и понимая, что на сей раз я влетел во что-то крупное:
– Но… Что происходит-то?!
– А то, – каплей, подойдя ко мне, смотрит прямо в глаза, словно невзначай положив руку на кобуру:
– Что война у нас, пилот, – он легонько подталкивает меня в сторону окружённых деревьями зданий отелей.
– Как…война? С кем?
– С жабами, пилот. Неделю назад они перешли в наступление.
Авианосец "Длань Гнева", ставший моим домом спустя пару недель, относился к классу «Победитель», созданному незадолго до окончания Первой Жабьей.
Тогда, почти три десятка лет тому назад, он, действительно, был грозной силой, готовой перевернуть
исход любого, пусть даже провального сражения.Пять сотен бортов, отменная броня, великолепное оружие – «Победители» были лебединой песней Империи, спетой, но так и не побывавшей в реальном бою.
Последующие десятилетия мира оказались для этих кораблей куда как опаснее гипотетических сражений – обречённые на долгий простой, частично законсервированные, а частично, или даже не частично, а большей частью разворованные, почти все гордые красавцы погибли в своих доках, брошенные за ненадобностью.
Вспомнили о них только сейчас, когда орды земноводных, массово вторгшихся на территории человечества, легко опрокинули пограничные силы, принявшись захватывать оставшиеся без какой-либо защиты, планеты.
Кантоны, чьи правители были близки к панике, немедленно принялись расконсервировать оставшиеся в запасниках силы, но результат был очевиден – неготовность сохранённых на всякий случай кораблей была чудовищной. Так, наша «Длань» была собрана из частей, снятых не менее чем с четырёх своих собратьев, так и не сумевших проснуться после долгого мирного сна.
Снятые с них модули притащили сюда, где, их худо-бедно подогнали к друг-другу, а получив приемлемые результаты тестов, облегчённо выдохнули, немедленно выпинав авианосец из дока.
А что такого?
Модули работают? Некоторые даже в половину проектных мощностей?
Так вперёд! Коварный враг ждать не будет! В бой!
Впрочем, и мне, и остальным, оказавшимся на борту, можно сказать, повезло. Наш авик, в отличии от других кораблей, хоть и был собран на "живую нитку", но всё же обеспечивал вполне комфортное существование.
Воздух, освещение, гравитация – всё это было исправно.
А ведь были борта, где экипажам приходилось не только не вылезать из скафандров, опасаясь разгерметизации, но и большую часть времени бороться с пожарами, или устранять короткие замыкания.
Так что – с этой точки зрения нам повезло.
А вот не повезло с другой.
Выше, я уже упоминал, что на "Длань Гнева" меня направили только спустя две недели. Официально, всё это время было затрачено на переподготовку, так, по крайней мере значилось в табелях, розданных и мне, и другим пилотам, так же, как и я, совершенно добровольно, ринувшимся на защиту родных домов.
Угу. Исключительно добровольно. Точно, как и я – вот просто один в один. Визит офицеров, любой предлог приложить руку и – Хоп!
Нет препятствий патриоту! Слава тебе!
А при попытке побега – огонь на поражение.
Гребли всех, и, в первую очередь, ветеранов, сумевших дожить до этого дня. Таких была примерно половина, а вторую составляли патриотически настроенные юнцы, ставшие жертвой раскрученной пропаганды. Необученные, необстрелянные, их принимали без счёта, разбавляя рвущихся в бой малолеток опытными ветеранами.
Так вот.
За те две недели, на тренажёре, должном помочь вспомнить мне боевые навыки, я был не более двух раз. Причём на первом своём вылете, всё, что от меня требовалось, так это взлететь, пролететь по кругу, и сесть на площадку. Не вписаться в щель ангара, не посадить истребитель посреди отмеченной зоны, а, всего лишь сесть на просторное посадочное поле.