Рекс

Тилли вышла из дома через пять минут, чувствуя, как от волнения у нее подергивается бровь.

«Это возрастное, — подумала она. — Годы идут, а в школе еще учиться и учиться…»

Казлиц стоял на обычном месте — за пределами мощеного двора на большом газоне.

Заметив приближение молодой хозяйки, он улыбнулся, но без особой радости, должно быть, понимая, что крепко перед ней провинился.

— Ну, здравствуй, Казлиц, — сказала Тилли, останавливаясь в трех шагах от охранника и сцепляя руки за спиной, как делал полицейский детектив в одном крутом фильме. Еще он раскачивался на каблуках остроносых ботинок, но на Тилли сейчас были кроссовки.

— Здравствуйте, мисс Юргенсон.

«Здравствуйте, мисс Юргенсон», — передразнила его про себя Тилли, затем шагнула ближе и прошипела:

— Да я тебя, уррод, из пиджака вытряхну и землю жр-рать заставлю!

— Мисс Юргенсон, если вы о том, о чем мы договаривались, то я не мог, меня ведь… трам-там… меня ведь в командировку отправляли и, между прочим, с личным оружием.

— И чего ты там делал?

— Усиливал резерв, мисс.

— Как ты его усиливал?

— Своим присутствием, мисс.

— И все?

— А что еще? Четверо суток в постоянной готовности. Чтобы, если что… там-тадам… Чтобы сразу выехать и подключиться.

— Короче так, Казлиц, если не хочешь неприятностей… — тут Тилли огляделась, проверяя, не привлекает ли постороннего внимания. — Если не хочешь неприятностей, шокер сегодня должен оказаться в пожарном сарае в ящике с песком, понял?

— Понял, мисс Юргенсон, только…

— Вот смотри, я рассыпаю их возле ноги, видишь? — спросила Тилли, незаметно бросая на газон мелкие камешки.

— Но они потеряются!

— Не потеряются. Нагнешься как бы завязать ботинок и аккуратно все подберешь.

— Спасибо, мисс Юргенсон.

— Помни, Казлиц, сегодня в пожарном ящике.

Сказав это, Тилли повернулась и пошла через малый парк к собачьему сараю, ей предстояло выгулять Триплекса.

Дело как будто налаживалось, и она чувствовала, как улучшается ее настроение после четырехдневной депрессии и ощущения собственного бессилия.

55

Вернувшись после долгого отсутствия в офис, Юргенсон впервые за длительное время почувствовал себя дома. Именно в офисе, а не в своем дорогом доме в Ринбурге, не в шале на озере, где любил посидеть с удочкой, и не в «спа-деревне», где у него имелись собственные апартаменты. Потому что именно в офисе крутился маховик его бизнеса, потому что сюда стекались секретные донесения с других материков и инсайдерская информация от биржевых манипуляторов и именно отсюда Юргенсон, словно генерал, направлял удары своих рейдеров и именно здесь, в ночной тишине, под кофе и тихую музыку из приемника, планировал недружественные поглощения и быстрые продажи захваченных фирм.

— Сэр, здесь скопилось много документов, которые требуют вашего внимания, — сообщил главный бухгалтер, едва Юргенсон устроился в кресле.

— Я потом посмотрю, Генри…

— Прямо сейчас, сэр! Я звонил вам туда, где вы были, но вы отказались меня выслушать!

— А теперь не отказываюсь. Давай их сюда, прямо на стол.

И его тут же загрузили срочными депешами, на многие из которых следовало дать ответ еще вчера или даже раньше.

— Ничего, разберемся, — говорил Юргенсон в ответ на истеричные комментарии главбуха.

— Да там же сроки, а у нас — договор!

— Сроки можно подвинуть, Генри. Не в первый раз.

После того как были сделаны все указания, пришло время личных переговоров с теми, кто не желал передвигать сроки, немного делиться, а также знать свое место.

Юргенсон краснел, сдвигал брови, громко хохотал, прихлебывая кофе, рассказывал скабрезные анекдоты и кричал фирменное «да я тебя, уррод, из пиджака вытряхну и землю жр-рать заставлю!».

За неотложными делами промелькнул обед, что-то там со спаржей и овощами. Улыбки секретарш, рекомендации врача — Тревис вызывал его в офис и, наконец, сияющее лицо Генри, когда он стал получать сообщения, подтверждавшие готовность партнеров сдвигать сроки, делиться и знать свое место.

— Кажется, все налаживается, сэр! Вы просто волшебник! — кричал главбух, врываясь без стука в кабинет Юргенсона.

— Да брось, Генри, какой я волшебник? Просто я умею разговаривать с людьми, вот и все. Пожалуй, на сегодня хватит. Позови Свена, я поеду домой.

Уже темнело, когда обычная колонна из пяти автомобилей несла Юргенсона домой, в тихий благополучный Ринбург.

— Ну что, Свен, хорошо дома? — спросил Юргенсон.

— Да, сэр. Дома как-то привычнее, — ответил тот, отдавая боссу лишь часть своего внимания, а остальную деля между другими машинами с охраной и обочинами дороги. Свенсон должен был видеть все, ведь после недавней схватки с киллерами и работы в Крастоне Юргенсон их с Карротом значительно возвысил. И, хотя Энди Флетчер формально оставался начальником охраны, эти двое почти что дышали ему в затылок.

— Ну, чего вы там болтали меж собой с Карротом?

— Мы мало с ним общаемся, сэр, только по службе.

— Это я и имею в виду. Какие выводы по командировке? Чего нам ждать от такого везения с Рутбергом?

— Там была третья сторона, сэр, это очевидно. Каррот сказал, что те парни, которых он подстрелил, были профи.

— А подальше, Свен? Если подумать пошире, кто там мог развить такую деятельность?

— Имен называть я не могу, сэр, я всего лишь охранник, но нужно искать крупного бизнесмена, который не чурается таких операций для захвата чужого бизнеса.

— Из цивилизованных?

— Ну да, с виду он должен быть вроде как цивилизованным, однако боевиков пускает в дело без колебаний.

— Я не понял, ты меня тоже в эту кучу сваливаешь?

— Нет, сэр. Я работаю у вас уже три года, и ни разу охрана не занималась захватами. Наверно, в среде деловых людей вы считаетесь зубастым, но, как я понимаю, обходитесь какими-то другими средствами.

Они помолчали. Свенсон вернулся к своим обязанностям, а Юргенсон переваривал полученную информацию.

В сущности, ничего нового он от Свенсона не услышал, но мнение не последнего человека в его службе помогало вернее увидеть напрашивающиеся выводы.

— Ты слышал про Камерона?

— Да, сэр.

— Мог он это сделать?

— Мог, сэр, если только такие деньги могли его заинтересовать.

— Вот в этом-то и дело, что для такого туза, как Камерон, там не слишком заманчивая грядка. Конечно, если он вытолкает всех с побережья и останется один, это хороший куш, но ему за этот куш придется провести две сотни больших и малых войн, а это значит, что все не так уж просто даже для Камерона. И потом, это все нелегальщина, а этот мистер сейчас старательно отмывается, чтобы выглядеть, как Белоснежка.