Реннет Лассель
Шрифт:
Удивительно, но от слов ренегата веяло той самой уверенностью, которой они лишились более восьми лет назад. Он никогда не произносил таких фраз, как «Я защищу вас!» или «Никто не умрет», считая их за попытку внушить самому себе оптимистичный настрой. Вместо этого он делал все, чтобы победить.
Произнесенные между делом слова, пусть и немного, но оживили пленников. Ладан позволил себе успокоиться и поинтересоваться, что он дальше намерен делать?
– Простите, но на сей раз никаких точных объяснений не будет, – покачал ренегат головой. – Мало того что мы находимся на территории
– Хорошо. Что потребуется от нас?
– Убить меня.
– Ты… должно быть шутишь. Или образно выражаешься? – Бертси занервничал, услышав холодный, но до жути спокойный ответ парня.
Однако Реннет не шутил.
– Существует только один способ уйти в себя достаточно глубоко, чтобы достичь дна – и это смерть. Мы сейчас внутри иллюзии и реальной угрозы… скорее всего нет.
Ладан увидел в его глазах нечто неправильное. Он даже отступил на шаг, будто намереваясь отгородиться от этого испытывающего взгляда. Только вот сбежать от взора того, кто в прошлом коснулся величия Бога, просто невозможно.
– Ты сделаешь это, Ладан. Священнику я не доверяю, а стражник пускай остается вне наших разборок. Твоя супруга однажды уже убила меня. Не думаю, что легко прощу ее во второй раз. Пришла очередь тебе запачкать руки.
Сереброволосый чародей всегда придерживался веры в то, что убийство – страшнейшее из преступлений. Про себя Реннет считал его лицемерным поборником справедливости. И сейчас, как ему казалось, пришло время узнать правду. Способен ли этот человек отступиться от принципов ради себя и остальных?
– Когда-то я считал, что мне не нужны друзья, неспособные даже понять мои мотивы и принять мое мировоззрение. Сегодня я даю тебе шанс приблизиться к пониманию того, кем я являюсь. «Только убив сам ты узнаешь, каково оно, мириться с чувством вины. И возможно поймешь, как сложно оставаться человеком, убив сотню… даже тысячу раз».
Так говорил ведьмак, потерявший душу в Яме, но об этом Реннет умолчал, не желая напугать его еще больше.
Тишина, как всегда безмолвно, подвинулась к супругу и обняла. И без всяких слов понятно, что она готова поддержать любое его решение.
Но что сам Ладан? О чем думал он?
Когда они путешествовали по миру, сотканному из иллюзий, их поддерживал вовсе не сереброволосый маг, а Реннет. Именно мальчишка, находил в себе силы идти вперед, в то время как они сдавались. Он был сильнее, без сомнений…
– Спрошу лишь раз. Ты действительно готов? – слова сами сорвались с уст мага.
– К такому нельзя подготовиться, – ответил тот.
Взяв в руки разломанный металлический обруч, Ладан изо всех сил воткнул его острым концов в грудь парня. Это произошло настолько неожиданно, что он не сразу осознал, что сделал. Видел только, как Реннет рухнул на пол и задергался в конвульсиях, истекая кровью. Зрелище, отнюдь не иллюзорное…
Лекарь не столь плохо относился к Реннету, как могло показаться со стороны. По крайней мере, глубокой ненависти между ними не было. Однако… время от времени в нем словно пробуждалось нечто темное, заставляя злиться на мальчишку
и его выходки. Вероятно эта тьма накапливалась в нем с того самого дня, как тот объявил себя Смертным Богом, иногда давая о себе знать вспышками ярости.Потому сейчас, спустя столько лет, воткнув кусок металла в это тщедушное тело, он почувствовал некоторое облегчение… и вместе с тем удивился.
«Неужели у меня так и не получается увидеть в нем своего товарища? После всего, что мы пережили? Неужели я правда желаю его смерти?»
И тут, вдруг, в сознание проник знакомый голос.
«Хе-хе-хе! Этот Реннет забавный парень. Могу лишь предположить, он почувствовал твою враждебность, и позволил выпустить тьму на волю. В противном случае, эта ненависть сожрала бы тебя. Если не сегодня, так завтра…»
– Выходит, ты все слышала? Почему не вмешалась? Разве не гордилась, что полностью контролируешь нас и можешь делать все, что захочется?
Разумеется, сказано было это мысленно. Так как чужой голос слышал лишь он один, Ладан не стал привлекать внимание остальных.
В ответ на его слова зазвучал издевательский смех. Она смеялась над ним, а возможно над всеми своими пленниками. А под конец заявила, мол не видит смысла полностью подавлять волю жертвы. Ей интересно наблюдать за легендарными Гончими и не менее великим Реннетом, их попытками сломать темницу.
– Ты непременно проиграешь, если не будешь относиться к нам серьезно! – разозлился чародей.
Враг в очередной раз удивил его.
«А что, если я хочу вам проиграть?..»
На этом их мысленная схватка завершилась. Тишина внимательно изучала его лицо, словно заподозрив неладное, однако промолчала. Немного придя в себя, Ладан бросился к телу ренегата и начал зачитывать одно исцеляющее заклинание за другим. Ранение оказалось глубоким, только последовательность чар могло восстановить целостность плоти. И такое восстановление не гарантировало того, что Реннет вернется, невзирая на то, что они все еще находились внутри иллюзии.
– Самое худшее, я нанес удар не взвешивая риски. На эмоциях. Меня… немного занесло, – признался он, спустя минуту, продолжая накладывать заклинания. – Честно говоря, сам от себя такого не ожидал.
Его слова слышали все. Ладан редко позволял себе открываться другим, пускай они и были товарищами. Просто сейчас он чувствовал за собой вину…
Сложно сказать, действительно ли Реннет добивался именно такого результата. Порой парня не могла понять и Катарина. Быть может, поселившийся в их головах враг говорила правду.
Чтобы как-то развеять гнетущее чувство, священник поинтересовался:
– Сколько нам придется ждать?
– Понятия не имею. И представить не могу, что с ним случилось после смерти внутри иллюзии.
– Мог ли он выбраться?
Вопрос задал Бертси, а священник посмотрел на него и отрицательно качнул головой.
– Не думаю. Он уже пытался провернуть такой трюк со всеми нами, совместив это дело с запрещенной магией. Как видишь, мы все еще здесь. Убив себя мы не выберемся, а использование запретных чар имеет смысл только если чародей знает принципы, по которым построена темница.