Репетитор

– У Сулейманова зарегистрирован газовый пистолет и несколько ружей. Он страстный охотник. У Колчедонцева – служебный пистолет и наградной «ПМ».

– Ну, что же, коллеги, – решил я, – работаем! Так как вашу контору засвечивать нельзя, то постараемся, в основном, обойтись своими силами. Никто не должен догадаться, что к акции причастны спецслужбы, профессионалы. Все будет выглядеть, как личные разборки между двумя джентльменами.

– Времени, как всегда, в обрез? – впервые подал голос Анатолий.

– В нашем распоряжении, буквально, два-три дня, – кивнул я. – Потом уже концов не найдешь. Теперь, внимание! Запоминайте, что необходимо для проведения операции.

Оба моих собеседника насторожились.

– Сначала люди. Прежде всего, нам нужен специалист по незаметному проникновению в помещения.

Вовка, молча, показал пальцем на своего друга.

– Хорошо. Далее. Фото всех участников этой трагедии. «Мицубиси Аутлендер» той же модели и такого же цвета, как у Колчедонцева. С такими же номерами.

Вовка хмыкнул.

– Нет проблем. Есть у меня один знакомый. За час изготовит копии любых номеров. Машину я тоже найду.

Я продолжил:

– Еще нам понадобится одежда и обувь, какую обычно носит генерал. Причем в последний момент. Поэтому, придется держать Колчедонцева под наблюдением и оперативно решить этот вопрос.

Мои гости согласно кивнули.

– Следующее. Срочно проверить квартиру любовницы Колчедонцева, самого Колчедонцева, Сулейманова, офис Сулейманова. Все телефоны на прослушку. Сфотографировать все интересное. Особое внимание – на документы. На все про все – два дня.

Вовка посмотрел на Анатолия.

– Успеем?

Я опередил молчуна:

– Обязаны успеть! Теперь еще одно. Мне нужен «ПМ». Чистый, без тяжелого прошлого. Патроны нашего производства, стандартные.

Анатолий удивленно задал вопрос:

– Так ведь, все равно, нельзя будет доказать, что он принадлежит генералу?

Я объяснил:

– Использование незарегистрированного оружия, говорит только о том, что некто использовал незарегистрированное оружие. Это мог быть кто угодно, в том числе и наш клиент.

Вовка, перестав улыбаться, серьезно спросил:

– Ты все-таки хочешь довести дело до конца? А может, оставишь в живых этого Сулеймана? Достаточно ему будет и тюремного срока, а? Так сказать, отплатишь добром за зло?

Я жестко усмехнулся.

– Конфуций учил, что платить добром за зло – нелепость. Чем же тогда платить за добро?

Вовка пожал плечами.

– Тебе виднее. Похоже, второй раз бронежилет Сулеймана не спасет.

– Ну, что же, господа конспираторы, вроде, все обговорили? – подвел я итог. – Значит, решено и подписано. Начинаете действовать прямо сейчас. Удар наносим тогда, когда Колчедонцев снова пригласит свою пассию в ресторан.

Посмотрев на напряженно слушающих коллег, я улыбнулся.

– А теперь, как сказал бы один ныне покойный одессит: «Давайте мирно есть котлеты».

8

Оставшись один, я открыл в компьютере карту Москвы. Нужно было продумать, рассчитать маршруты движения. И свои, и наших противников. Заранее предусмотреть разные варианты. Однако вместо работы в голову настойчиво лезли мысли о Сашке. Нестерпимо хотелось позвонить ей, услышать ее веселый звонкий голосок, убедиться, что с ней все в порядке. Каким-то удивительным образом, эта девушка превратилась в мою женщину, стала для меня самым родным человеком на земле. И все же… И все же я уже понимал, что мое чувство к Сашке нельзя назвать любовью. Настоящая любовь предполагает самопожертвование, готовность отдать все ради любимой. Я же был слишком тверд, жесток, циничен и самоуглублен для того, чтобы любить одну женщину. Тогда, как же назвать то, что я испытываю к этой юной девочке? Может быть, нежность? Да, нежность! Огромную нежность. Это слово, наверное, было ближе всего к истине.

К вечеру позвонил Владимир и отчитался о проделанной за день работе. Ребята, действительно, постарались. За несколько часов мои коллеги успели побывать в квартире любовницы Колчедонцева, нанести визит самому генералу и везде установить специальную аппаратуру. Офис Сулейманова они оставили на ночь, а его квартирой решили заняться на следующий день, так как, прослушивая телефон генерала, узнали, что Сулейманов с семьей утром отправится за город. Он звонил одному из своих родственников и предупредил, что до вечера в Москве его не будет. Кроме того, в распоряжении моих помощников уже был мицубиси асфальтового цвета, точно такой же, как у Колчедонцева. Фальшивые номера, до поры до времени, лежали в багажнике. Также ожидал своего часа пистолет Макарова со спиленным номером. По электронной почте мне пришли фотографии людей, причастных к делу: наши противники, их дети, жены, подруги, прислуга, охрана… Пришлось тщательно пересмотреть все снимки, запоминая каждое лицо и обращая особое внимание на мелкие детали. Через некоторое время я обрел уверенность в том, что теперь не перепутаю жену генерала с его подругой, а телохранителя Сулейманова с вахтером в подъезде.

Так как была пятница, конец рабочей недели, я предполагал, что Колчедонцев после службы пригласит свою даму в ресторан. И почти угадал. Поздним вечером, когда четкие очертания домов за окном уже расплылись в густой июльской тьме, пришло новое сообщение от Владимира. Был перехвачен телефонный разговор генерала с любовницей. Колчедонцев, пользуясь отсутствием семьи, назначил даме свидание на следующий день в девять часов вечера в ресторане китайской кухни на Якиманке.

Ночью я почти не спал. Не потому, что не мог. После обучения у дедушки Исая, я в любое время был в состоянии, заставить себя спать. Просто ждал известий от своих помощников. Лежа на старом кожаном диване, я, войдя в транс, терпеливо пытался совместить свое сознание с сознанием Анатолия, который в эти часы должен был обыскивать офис Сулейманова. Анатолий оказался энергетически очень закрытым человеком, замкнутым, тяжелой неуступчивой личностью. Я не мог установить с ним контакт такой прочности, чтобы своим внутренним зрением видеть то, что видит он, но мне удалось зафиксироваться на его эмоциональном состоянии. Я чувствовал его уверенность и спокойствие. Для меня это означало, что все идет хорошо. Так прошло несколько тягучих бесконечных часов.

Резкий телефонный звонок вывел меня из состояния транса. Звонил неутомимый Вовка. Он радостно поведал, что его напарник обнаружил много любопытного в конторе Сулеймана. В частности тот самый договор с Колчедонцевым, который я упустил в Париже, документы о сотрудничестве с албанскими полугосударственными структурами из Косово, списки российских чиновников, получающих от Сулейманова регулярные откаты… Все это богатство Анатолий аккуратно скопировал.

– Отличная работа, ребята! – похвалил я коллег. – Завтра вечером операция должна быть завершена.

Мы условились встретиться утром у меня, и мои помощники отправились отдыхать. Скоро нам предстояло завершить эту затянувшуюся кровавую историю. Я устроился поудобнее на узком жестком диване, расслабился и приказал себе уснуть.

Утро субботнего дня не радовало. Похолодало. Небо плотно закрыли низкие, темные, как помыслы вурдалака, облака. Утомленное солнце решило взять выходной, и его не было видно. День предстоял нелегкий. Сев на полу в центре комнаты, я выбросил из сознания все посторонние мысли и сконцентрировался на том, что мне сегодня предстояло сделать. Затем в быстром темпе провел разминку. Тело стало легким, подвижным, гибким, готовым к любым нагрузкам. В душе царила полная безмятежность. Пора было завтракать. Пока на сковородке сердито скворчала яичница, а в турке заваривался крепкий кофе, я включил маленький телевизор, примостившийся на холодильнике. В утренних новостях передали, что густой туман, который опустился рано утром на Москву, осложнил работу всех трех крупнейших аэропортов столичного авиаузла. Справочные службы аэропортов Домодедово, Внуково, расположенных на юге, и находящегося на севере Шереметьево, сообщали, что они работают по фактической погоде. Я усмехнулся: сама природа пресекала возможность бегства для наших врагов. Когда появились мои помощники, завтрак был уже закончен.

Владимир открыл принесенную с собой большую сумку и вывалил на стол ее содержимое. Чего там только не было! Спортивные костюмы, рабочие комбинезоны, черные вязаные шапочки, медицинские бахилы, надеваемые поверх обуви, перчатки, аэрозоли, несколько новеньких сотовых телефонов, ключи от машины, хитрые приспособления для открывания чужих дверей, кинжал в ножнах, пистолет – старый добрый Макаров, две обоймы к нему и еще много всяких мелочей.

– А это для чего? – спросил я, беря в руки баллончик с распылителем.