Реставратор

В конце одного из коридоров мелькнула тень. Я ахнула, прежде чем сообразила, что это человек, а не пугающий силуэт, с которым я столкнулась на тропинке к «Дубовой роще».

— Здесь кто-то есть?! — крикнула я.

— Это я! — раздался удивлённый ответ. — Я и понятия не имел, что не один. Вы давно здесь сидите?

— Пару часов. — Я вгляделась в сумрак. — Но я не видела, чтобы кто-то ещё спускался по лестнице.

— Я воспользовался чёрным входом. Наверное, поэтому мы друг друга и не заметили.

Мужчина приблизился ко мне, но я не узнавала его ни по лицу, ни по голосу, пока он не встал ко мне практически вплотную.

— Мисс Грей, не так ли? Даниэль Микин. Мы познакомились в «Восторге».

— Да, конечно. Приятно снова с вами встретиться, мистер Микин.

— Пожалуйста, просто Даниэль.

Я наклонила голову.

— Амелия.

Он бросил взгляд на мои документы и книжки, разбросанные на рабочем столе.

— Изучаете историю «Дубовой Рощи»?

— Да.

Я рассказала про могилы без имён и имена без могил.

— С такими дилеммами самому в могилу недалеко?

Я улыбнулась.

— Воистину.

— И никак не сходится?

— К сожалению, нет. Но, возможно, вы сможете мне помочь. Как я понимаю, рядом с кладбищем была церковь.

— Да, фактически первоначальная секция кладбища принадлежала церкви. Когда здание было уничтожено, городские власти не стали забрасывать удалённое место и открыли новое, больше похожее на парк-кладбище прямо напротив старого погоста. Со временем люди забыли о границе, и оба места стали называться «Дубовая Роща».

— А вы случайно не знаете, не были ли потеряны или уничтожены реестры при сносе?

— Конечно, такую возможность исключать нельзя. Многие старые записи погибли в огне во время и после гражданской войны. Возможно, некоторые были перемещены или неправильно оформлены. — Он хмуро огляделся. — Как и с «Дубовой Рощей», архивами позорно пренебрегали множество лет. Система остро нуждается в полном обновлении.

— Спорить не буду. Я убила огромное количество времени, ковыряясь во всех этих коробках.

— Моё самое любимое занятие на свете, — сказал он с улыбкой.

— Как и моё.

— И вы не имеете ничего против одиночества? Большинство находит это место угнетающим.

— Я никогда не возражала против общества самой себя.

Одиночество — мой старый друг.

— Я просто жалею, что не могу найти нужное.

— Знаете, в некоторых из книг в моём кабинете есть отсылки на «Дубовую рощу». Я просмотрю их, как вернусь, и поищу что-нибудь полезное для вас.

— Спасибо. Буду вам очень признательна.

Всё время, что мы разговаривали, он неловко держал левое запястье в стороне, что напомнило мне о предположении Темпл по поводу его шрама и возможной попытки самоубийства.

Как будто читая мои мысли, Микин начал тихонько пятиться обратно в тень.

— Мне не стоит мешать вам работать.

— Только один вопрос напоследок...

Он услужливо задержался.

— В прошлый вечер за ужином Темпл и Итан упомянули, что вы учились вместе с ними на последнем курсе. Кажется, вас связывает долгая история с этим университетом.

— Иногда мне кажется, что слишком долгая.

И снова неодобрительная улыбка.

— В ходе моих исследований я наткнулась на отсылку к тайному университетскому обществу. Оно называлось «Орден гроба и когтя». Вы что-нибудь о нём знаете?

Он явно не особо жаждал отвечать на этот вопрос. Его глаза так и забегали от неуверенности.

— Я немного знаю об этом обществе, но не думаю, что подобная информация поможет решить вашу могильную проблему.

— Нет, я знаю, что нет. Но в кладбищенском искусстве используется множество символов и образов тайных обществ. Думаю, я могла наткнуться на знаки этой организации в «Дубовой роще».

— Я ничего не могу рассказать вам о символах. Не зря же их хранили в тайне. Могу лишь сказать, что орден двадцатого века сильно отличается от общества, основанного в 1800-х. Эволюция, на мой взгляд, не всегда была успешной.

— Я где-то читала, что в восьмидесятые в устав внесли поправки, позволяющие включать в ряды женщин.

— Одна из более просвещённых фаз. Хотя «просвещение» — немного неправильное слово в описывании организации, которая по своей природе ограничена.

— Как я понимаю, вы не питаете уважения к подобным видам обществ.

Он пожал плечами.

— У меня проблемы с элитарностью в целом. Я скорее из людей, которые будут штурмовать Бастилию, а не охранять её.

Его самооценка меня посмешила. Я едва могла представить себе, что Даниэль Микин в одиночку с ножом полезет против человека с мечом и мушкетом.

— Эксклюзивность членства в тайном обществе введена только по одной причине. Предоставление возможностей и защита статуса-кво. Любой ценой.

— Что вы имеете в виду под «любой ценой»?

— Именно то и имею.

— Вы думаете, что орден связан с убийством Эфтон Делакур?

Казалось, этот вопрос заставил его сильно занервничать. Он глянул через плечо в сторону лестницы.

— Это всё-таки очень щекотливая тема в определённых кругах. Думаю, пусть лучше бедная девушка покоится с миром.

— Но произошло ещё одно убийство, и наверняка возникнут вопросы, — возразила я.

— Конечно, задавать подобные вопросы — работа полиции.

— Конечно, но…

— Мне очень жаль. Вы должны меня извинить. Я опаздываю на встречу...

И его словно ветром сдуло.

Его поспешное ретирование напомнило мне, как Темпл, услышав мои вопросы об убийстве Эфтон Делакур, увела разговор в сторону. Пятнадцать лет прошло с убийства, но, по-видимому, запрет на распространение информации всё ещё оставался в силе.

Я понаблюдала, как Микин исчезает в одном из коридоров, и только тут поняла, что мы не одни. Понятия не имею, как долго Камилла Эшби была в подвале и почему не объявила о своём присутствии. Она стояла в тени, под лестницей, в пределах слышимости нашего разговора. Я уловила её только краем глаза, прежде чем она шагнула назад и через секунду щелкнула дверь.