Ретенция

Две молодых девушки, у одной из которых невероятно широкие скулы подбегают к нашей палатке и начинают её поспешно складывать. Из-за ствола дерева торчит чья-то нога. Урия чуть высовывается и машет мне. Для него сё происходящее будто очередная репетиция спектакля. Давно они так “воюют”? Всё ли нам рассказывали в новостях? Ну конечно не всё, а лишь самую малость. Наивный дурак!

– Трэй, за дерево! Живо! – командует Урия, указывая на ствол сосны за моей спиной.

Я стою за деревом и сбоку наблюдаю как Урия прицеливается. Выстрел. Он улыбается. Значит, попал. Смогу ли я кого-то сейчас пристрелить? Чёрт! Я же слабак. Скорее меня убьют. И насмарку все эти тренировки и стрельбища в зале лагеря Плодородия. Раздаётся ещё несколько выстрелов из-за полосы защиты полицейских. Шипение. Плюх. Ещё шипение. Плюх. Вокруг становится дымно. Зачем они применили дымовые шашки? Глаза начинают слезиться, а в горло словно залили клей. Удушающий газ. Я ошибся. Пора сматываться.

– Трэй! – слышу я сдавленный полукрик-полушёпот. Поворачиваю голову и вижу её у соседнего ствола. – Считай до десяти и бежим в чащу. Там будет тропа вдоль ручья.

Я киваю, стараясь не дышать. Девять, восемь…один. Бегу, стараясь не отставать от Раварты. Ботинки проваливаются в мох. Чем дальше мы бежим в чащу, тем сложнее вытаскивать ноги из мокрой лесной выстилки. Я пробегаю несколько десятков метров и делаю резкий вдох. Здесь удушающего газа нет. В мозг по сосудам струится кислород. Система мозг– интерфейс из электродов начинает работать интенсивнее.

Я бегу быстрее, старясь ступать только на высокие кочки и поваленные деревья, чтобы не увязнуть. Сколько программ встроил в интерфейс Элиас? Или это уже интерфейс обучился сам, анализируя моё поведение. В этом и заключатся прелесть биологической обратной связи. Ты уже не знаешь – где тебе подсказали, а где сам нашёл нужное решение. От коры ствола дерева справа от меня отлетают куски пробки и древесины. Командиры погнали отряды полицейских за нами. Они не успокоятся, пока не перебьют всех нас или мы не перебьём их.

– По позициям! – я слышу короткий, но чёткий командный призыв Тода, но не могу разглядеть, где он.

– Трэй! За эту осину! – кричит мне Раварта слева.

Я прячусь за толстенный осиновый ствол. Влажная кора остужает щёку, сужая сосуды кожи.

– Ты почему без электродов? – спрашиваю я, движением головы указывая на плотный пучок волос на её затылке.

– Мне так спокойнее.

Она выворачивает руку каким-то не естественным способом и производит несколько метких прямо из-за ствола дерева.

Я осторожно выглядываю. Двое полицейских валяются в десяти метрах от нас. Замечаю, как ещё четверо полицейских перебегают от ствола к стволу с того места, откуда мы только что прибежали. Шестеро прикрывают их на дальних позициях. Кто-то точно ползёт по мху. Я их не вижу, но было бы глупо не воспользоваться естественным укрытием леса – высокими кочками и кустами ягод.

Повисает тишина. Даже птицы, кажется, замолкли. Вверху только ветер и скрипы стволов старых осин и сосен. Выстрел со стороны полиции. И один из стволов совсем рядом со мной вспыхнул, словно весь измазанный керосином. У них есть оружие с зажигательными смесями. Похожее применили мятежники на площади. Становится жарко. В нос залетает копоть.

Я кручу головой с нескрываемой паникой в глазах. Раварта целится. Её брови сдвинуты вместе. И теперь её лицо напоминает разгневанную осу. Её палец нажимает курок. И тут же ещё раз. Два выстрела, почти мгновенно друг за другом. Двое полицейских, перебегавших за дерево поближе к нам, падают. Я успеваю разглядеть, что на их головах каски. А ещё на груди у них точно бронежилеты. Значит, она попала им в шею. Но как возможно так точно стрелять с такого расстояния? С просеки бежит ещё с десятка два полицейских. Они их там что штампуют? Из-за стволов чуть дальше выглядывают другие восстановители. Начинается перестрелка. Несколько восстановителей падают замертво.

У одной девушки слетает паутина из электродов, она пытается её поправить, но слишком сильно высовывается из-за ствола и получает пулю в висок. Кровавые сгустки крапинками раскрашивают тёмный ствол её дерева-укрытия. Я лишь изредка выглодаю из-за своего ствола и стараюсь стрелять по ногам или в руку с оружием. Я не могу себя заставить выстрелить в шею. Пару раз я замечаю нескольких полицейских без касок, но всё равно не стреляю им в голову.

– Что ты сиську мнёшь?! – вопит на меня Тод, словно прочитавший мои мысли. – Стреляй в лоб или висок!

Тод теперь совсем рядом, перебегает от одного ствола рядом со мной к другому. Выстрелы становятся реже, и мы постепенно отступаем. Раварта стреляет в одного из полицейских, который чудом дополз почти до очередного её дерева-укрытия. Парень, сосем ещё молодой распластывается на мху. Я молнией оказываюсь рядом с Равартой. Она отряхивает мой рукав от древесной шелухи и кусочков янтарной смолы.

– Вроде угомонились, – констатирует Раварта.

–Ага. Идём дальше?

– Да. – она собирается приготовиться к прыжку на кочку, но тут её словно что-то останавливает. Она спотыкается и падает. Подстреленный полицейский достал нож и всадил её в голень. Он привстал и хочет подняться. Я вижу этот свирепый взгляд Раварты. Она разворачивается, вытаскивает нож, словно малюсенькую занозу. Кровь с её ноги заливает тёмно-зелёный мох. Раварта подтягивает к себе раненую ногу, быстро приседает на корточки и отточенным движением перерезает горло полицейскому, а затем для верности прокручивает ему шею.

Я представляю, как она могла бы сделать тоже самое со мной. Впервые мне становится страшно рядом с Равартой. Я совершенно не знаю кто она. Смогу ли я любить её после увиденного. Звуки стихли. Видимо, мы убили или ранили всех бойцов, кто осмелился выйти из-за защитной ограды на просеке.

Мы отступаем всё дальше. Нас поубавилось. Теперь нас почти вдвое меньше. Я рад, что Алекс, Дана, Шелена и Абиг целы. Патрика и Сьюзан не вижу. Тод бежит впереди всех, изредка оглядываясь.

Мы пробегаем почти километр. Я, к счастью, бегу налегке, Раварта – тоже. Все остальные тащат скарб. Мне совестно, но я стараюсь сейчас не думать об этом. В конце концов, они намного тренированнее и опытнее меня. Лес постепенно редеет, а влажный мох сменяется волосяным травянистым ковром. Вы выбегаем на небольшую поляну.

Тод разрешает ненадолго отдохнуть. Мы ещё недостаточно далеко ушли от больших дорог. Предстоит долгий путь. На поляне я замечаю Патрика и Сюзан. Я не подхожу к ним и не заговариваю, потому что нет сил, но внутри становится чуть спокойнее. Патрик здесь единственный человек, который связывает меня с прежним мною и настоящим, с моей прошлой спокойной жизнью и нынешним бедламом. Мир кажется мне удивительно маленьким не только в пространстве, но и во времени.

– Куда мы сейчас? – я задаю вопрос Тоду, когда он точит толстенное лезвие ножа о камень, зажатый между его коленей.

На его голове нет электродов. Мои – всё ещё на макушке, лбу и затылке. Я замечаю, что из длинного, почти полутораметрового рюкзака торчит стеклянная колба с зеленеющей сердцевиной. Присматриваюсь. Это Леопольд вытянулся внутри и пытается ноздрями зацепить молекулы воздуха, просачивающиеся через поры в мембране-крышке. Я предполагаю, что Тод забрал его из квартиры Раварты пока мы были в больнице.

– Нам нужно добраться до перевалочной базы восстановителей. Она севернее от Мингалоса, ближе к Хармидж -Таун. Там есть заброшенный склад. Мы раньше там базировались до того, как Митчел купил комбинат.