Революция чувств

Секретарша испуганно просунула голову в кабинет.

– Уйди, от греха, – прохрипел шеф.

Дверь мгновенно закрылась. Грех есть.

Александр Куликов метался по кабинету как ошпаренный, он вдруг вспомнил, как в детстве случайно обжегся горячим чаем, нестерпимая боль явилась к нему, как призрак из далекого прошлого. Моментально подскочило кровяное давление, затем оно резко упало, до критической точки. Александр Куликов вспотел, его трясло, его душило чувство обиды, так бездарно потерять деньги. И какие деньги? Самое страшное – это зависимость от человека, которого и человеком-то назвать сложно. Мерзкая, жирная крыса. Неужели крыса могла победить супераналитика, суперполиттехнолога. Кто? Это жирное животное, которое в любую минуту может напомнить о своем существовании? Мысленно Куликов понимал, за это кто-то должен ответить, необходимо спустить пар, иначе мозг взорвется.

Александр Куликов выбежал из кабинета, буркнул секретарше, что он сам выйдет на связь при необходимости. Секретарша поняла дословно: дело дрянь и касается оно финансов, раз шефу на текущую работу наплевать.

Александр Александрович Куликов поехал к себе домой, чтобы все как следует обдумать и напиться. У себя дома он чувствовал себя защищенным. Отключив все телефоны, он мог сосредоточиться, чтобы с удвоенной силой приступить к созданию нового политического проекта. Необходимо возместить утраченные сегодня деньги. Только во время выборов деньги, как птицы, гнездились на территории задорожной губернии. Сезон. После выборов придется перебиваться с хлеба на небольшой кусок масла.

– Черт, черт, – выругался Александр Куликов, угодив в очередную дорожную выбоину.

Выборы приходят и уходят, а плохие дороги, как после второй мировой остаются, подумал Сан Саныч.

Поставив машину в гараж Александр Куликов бегом, как будто он опаздывал на регистрацию авиарейса, бежал по винтовой деревянной лестнице на второй этаж своего огромного дома. Где ты, где же ты, шептал он себе под нос. В кабинете его ожидал сам господин Хеннесси.

Увидев хозяина, коньяк напыщенно изменился в цвете. С 1765 года, даты своего основания, элитный французский коньяк так не багровел.

– Два дня обходил ты меня вниманием, и что? Хлебни, Александр, тебе станет легче. Что, неприятности? Я так и знал, – пробурчал коньяк, искренне считая, что он панацея от всех проблем политических, личных, финансовых.

Куликов взял бокал и доверху наполнил его ароматным, выдержанным, фирменным, дорогим алкогольным напитком.

– Чувствуешь мой тонкий аромат? – спросил коньяк у Александра Куликова. Он рассчитывал на взаимность, сейчас хозяин поднесет бокал к своему мужественному лицу, медленно насладится ароматным букетом, цветом…

– Твою мать, – грубо, по-пролетарски, выругался Александр Куликов и одним залпом выпил полный бокал коньяка. Коньяк, оставшийся в бутылке, запаниковал. Этак жизнь бутылки незаурядного коньяка можно сравнить с цветением заурядного кактуса, хорошо, красиво, но непостижимо быстро.

– Александр, я, конечно, понимаю, проблемы и все такое. Но пардон, так нельзя. Я не дешевое пиво или водка. Я, я, я…я Хеннесси – фирменный коньяк. Со мной так нельзя.

Александр Куликов не слышал алкогольных нравоучений, он выпил залпом очередную порцию коньяка. Сан Саныч сел на пол, поставил перед собой бутылку элитного и, обращаясь к единственно преданному за долгие годы другу, тихо сказал:

– Меня сегодня брат, отымели, как пацана. Первый раз в жизни. И правду эту я могу рассказать только тебе. Слышить, только тебе. Друг мой. Я знаю, ты никому об этом не скажешь.

Куликов бережно наполнил пустой бокал. Коньяк переполняла гордость, только ему, только ему одному господин Куликов мог доверить страшную тайну, которую Хеннесси унесет с собой в желудок, в последний путь человеческих удовольствий.

– Я убью тебя, жирная крыса, – вдруг неприлично громко выкрикнул Александр Куликов.

Коньяк не на шутку испугался, он выплеснул эмоции или отчаянно плюнул на ковер? Непонятно, но на ковре образовалось неприлично мокрое пятно. Пару бурных фраз пьянящего монолога, и коньяк понял, хозяин к алкогольному напитку претензий не имеет. Большая политика, разрушает его мозг, делает Куликова агрессивным и неуправляемым.

Спустя полчаса Куликов с трудом нашел мобильный телефон, после начатой второй бутылки коньяка это сделать нелегко. Найти телефон в большом доме! Знакомый номер, без доли сомнения Сан Саныч нажал заветную кнопку. Послышалась знакомая мелодия и не менее знакомый голос спокойно ответил:

– Да, слушаю…

– Это я, бери такси, я тебя жду у себя дома. Ничего не спрашивай. Есть серьезный разговор, – сказал Куликов, как будто зачитал правительственную телеграмму.

Необходимо привести себя в нормальное состояние, чтобы трезво мыслить, решил Сан Саныч. Он долго принимал прохладный душ, затем заварил крепкий кофе, надел черную футболку, траурного цвета джинсы. Одевался машинально. Посмотрев на себя в зеркало, Александр Куликов неободрительно покачал головой, вид как на похоронах. Потеря больших денег потрясла его до глубины души.

В дверь позвонили. Он открыл и увидел ее, в глазах беспокойство. Просьба шефа срочно приехать к нему домой Евгению Комисар изрядно взволновала, раньше шеф себе подобного не позволял. Впрочем, раньше и отношения у них были исключительно деловые. Женька внимательно посмотрела на шефа, ее встревожили колючие глаза Куликова и не свойственный его победоносной натуре траурный вид.

– Я в редакцию газет так и не доехала, вы позвонили, я бегом к вам, – протараторила Женька.

– К тебе, мы, Женя, не в офисе, – злобно пробурчал Куликов и повел гостью на второй этаж к себе в кабинет.

Он налил ей немного конька, хотя знал, что Женька не любит крепкие напитки.

– Я не пью, ты знаешь, мне от коньяка плохо, – тоном отличницы, которую заставляют, по непонятным причинам, прогулять урок, сказала Евгения Комисар.

– Не спорь, выпей, я тебя прошу, тебе сейчас это поможет, – тоном начальника, ответил хозяин дорогого коньяка, дома и Женькиной трудовой деятельности за последние пять лет.

Она выпила.

– Ты мне должна 350 тысяч долларов, – слова шефа прозвучали как выстрел, как приговор, как удар по лицу.

– Что?

– А то, – перешел на крик Куликов – сегодня в офис явился Ковбасюк и потребовал деньги за документы, которые к нему попали. Это бюджеты на размещение всех информационных материалов о нашем кандидате. С расценками, с превышением положенных лимитов на предвыборную агитацию. Скажи, как эти паршивые документы оказались в руках жирной крысы, в руках нашего злейшего врага. Скажи Комисар, ведь я доверил самый важный участок работы именно тебе! Только тебе. Ты думаешь, те расценки, по которым мы работаем…