Рэя

«Хорошая шапочка», думала она, когда выбирала. «Подойдёт под цвет глаз». Да и подобные длинные хвостики, – с шумным бубенчиком на конце всегда гладила, когда руки нечем занять, в ожидании выхода, укладывая на левое плечо, будто волосы. Ладони облачила в красные перчатки, на грудь надела не слишком тугой бандаж из полупрозрачной сетки, а сверху прикрыла боди, из комплекта все того же Эльфа, со звонкими шариками по краях.

Но ниже пояса – часть из одежды Санты: короткие облегающие шортики тускло-красного цвета с окантовкой из пушистого, но фальшивого меха. Грудь она оставила открытой, но под защитой, чтобы лишь глазами довольствовались и не лезли своими мерзкими ручищами. Свои женские прелести тоже остались прикрыты такой же сеточкой, чтобы лишнее не стремилось внутрь, а когда дело дойдёт до «проникновения», то разорвать её займёт лишь пара секунд. Ноги же – под защитой колготок и снимать их без надобности. Устала от тесной и жёсткой латексной одежды, но нанесла «фальшивые» татуировки, чтобы придать образу более дерзкий вид.

За день до этого, попросила Элис нарисовать ей несколько персонажей, – зверей дикой природы, – хищников, с обманчивой внешностью, но большими клыками, посчитав, что её образ более схож с такими зверями. Она знала, что не откажет, маме поможет стать более современной, и даже помогла ей выбрать место, нанести на «переводку» и дорисовать уже на ногах.

Но и, конечно же – собачий ошейник: широкий, с острыми шипами наружу и стальная цепь-поводок. Но цепочка специальная, со слабыми звеньями, которые рвутся в момент, когда какое-то «животное», в порыве страсти и удовлетворения от унижения и злости, совсем забудет, что перед ним – человек. Такая себе, опасная работа, и только она знала несколько фирм, изготавливающие безопасные аксессуары, чтобы никто её не задушил.

Осталось пять минут, как зажужжит тоненький гаджет в руках, и на экране появится информация, кто этой ночью её будет «иметь». Кто купил билет провести с ней последнюю ночь; кто будет измываться, оставит новые шрамы, которые будут ещё долго болеть… Отомстит за то, что не доиграла или наоборот. Наконец, кто её сможет сломать, поставить на колени, чтобы упала на живот и умолять: «Мне очень больно! Перестань»!

Она уже не знала, куда руки деть, и как глаза оторвать от циферблата.

Несколькими днями ранее, покинув номер недостроенного отеля, себя успела мысленно проклясть, пожалеть и согласиться в своей дурости и, наоборот – успокоить и убедить в правильности своих убеждений. Потому что эмоции контролировать в общении с людьми – это не удары плётки терпеть. Во рту не вибратор держать, а им нужно говорить, с чёткой интонацией в голосе, и не психовать.

«Ну почему не согласилась на его условия»? – спрашивала, после, себя.

Жалко было денег, ещё более – свою задницу. Почти три тысячи просто так. А это, без малого, месячный её заработок в Клубе, да и ещё с таким усердием, что ходила бы, как медведь, с косыми ногами и красной попой. Можно же было соврать, сыграть, как в Клубе умела, показать свою милую улыбку, податливость, последнюю ночь переспать, а на утро обо всем забыть? Отгородиться и никакой дружбы. Да и сама-то была бы не против о нём побольше узнать: может, и не псих, а такой себе, своенравный.

Но нет же, захотелось ей чистых и откровенных отношений.

Думая об этом, себя поймала на мысли, что подсознательно уже давно подпустила к себе, а вся напыщенность – как внешний эмоциональный барьер, который можно ногой переступить, когда добьётся нужного к себе отношения. Только подумав о том, что требовала от него столь чистых отношений, поняла, что ей он не безразличен. А это значит, что скрытно, но влюблена, – как рыбка, попалась на крючок и чувства внутри бурлили, когда сердилась ещё больше и требовала отношений, на своих условиях.

…Осталась последняя минута ожидания. Она подвинулась ближе к зеркалу, заглянула ещё раз в свои глаза, спросив себя мысленно: «Ну что, сучка, готова потерпеть»? Потрепала за хвостик шапочки эльфа, поставила «нервными» руками планшет под зеркало, и откинулась на спинку, посмотрев на стену. А там – циферблат неумолимо стремился обнулить свой счёт. Она закрыла глаза, прикусила ребро руки, настолько сильно, что та чуть побледнела, и подумала:

«Пусть мне попадётся самый жестокий… Пусть «отымеет» так, чтобы на всю жизнь запомнила и больше не захотела»!

Она вздрогнула: гаджет завизжал, а на обновлённом интерфейсе высветилась информация и циферблат обратного отсчёта завёлся, с новыми цифрами. Осталось восемь часов.

Снова подвинулась и прочитала про себя имя того, кто заказал её на всю ночь.

«Окей, Мистер «Никто». Только прошу, не убей меня за ночь», – попросив, поднялась и взяла цепочку в рот, как собачка. Тихо направилась к двери.

Она закрыла двери на замок и повернулась, но тут же застыла каменной глыбой, раскрыла рот, и металлическая змейка выскользнула, повисла на ошейнике.

Слетел с лица испуг. Проступила слабая улыбка.

– Ты…

– Я, – отозвался тихим голосом, и приветливо улыбнулся.

На секунду ей стало стыдно за свой внешний вид и «тату», нанесённые дочерью. Подобрала болтающуюся цепку, вздохнула ещё раз, подумав, внезапно: «Теперь это моя ночь, и никто не отменит заказ, хоть проспи всю ночь». Но оглянулась и вспомнила, что она не дома, не у него в гостях, а из каждого угла наблюдает камера, – всё пишется, и нужно ей сыграть очередную роль. Но теперь не в качестве раба, или жестокой госпожи, а игривой девчонки, которая покажет как правильно нужно любить, хоть и за деньги.

Она осмелела, – радость на лице проступила, улыбнулась шире и проявилась ямочка на левой щеке. «Учитесь, сучки, как нужно любить», сказала про себя и направилась к нему. Пошла тихо, на руки намотала цепочку, будто собралась его задушить, и осторожно толкнула так, чтобы присел на широкий табурет из обожжённого дерева. Но тут же направила его и, попутно взглянув в глаза, крутанулась сзади; закинула цепку на шею и тихо на ушко прошептала:

– Подыграй мне, прошу!

Джек, вроде бы все понял, но вид был слегка глуповат.

– Скажи, зачем ко мне пришёл? – громко спросила, но тут же натянула цепочку.

– Не хотел, чтобы…, чтобы причинили боль…

– Они все слышат, – прошептала, сделав вид будто облизнула ухо.

Теперь он стал не много приходить в себя. Оглядываясь, удивление сошло с лица и понял, что он теперь в её руках, – попал, как в клетку со зверем и всё зависит от того, в каком она будет настроении. Но, то ли ему было всё равно, что с ним сделает, то ли понял в чём причина странного поведения, рассеяно сказал:

– Хочу…, хочу побыть в твоих руках.

Рэя обошла его кругом, и, посмотрев искоса, брезгливо, намотала на шею один круг, потом второй, потом ещё один и присела на колени. Он напрягся, пытаясь припомнить, когда такое было ранее, её ли этот ненавистный взгляд? И замер, когда вцепилась руками в его шею. Он думал, что решила поцеловать, но потянулась снова к уху. Легонько прикусив, прошептала:

– Изобрази податливый вид.

– Что происходит? – вырвалось, внезапно, из уст.

Но тут же закрыла рот ладонью, блеснув глазами, в которых читался азарт и страсть. Смотрела в глаза долго, не моргая, а другой рукой принялась сдавливать его шею, – давить на горло, да так, чтобы и голоса не смог подать. Но он не знал уже, куда смотреть: в её холодные глаза, на прикушенную губу, или в тот угол, где красненький глазок камеры подмигивал ему.