Резервация

Стинов прекрасно понимал, что хотя бы из вежливости следовало более внимательно слушать то, что говорил ему Василий, и не перебивать собеседника язвительными замечаниями, которые могли оскорбить его религиозные чувства. Но какая-то глупая, граничащая с отчаянием бравада подталкивала Игоря к демонстрации своего пренебрежительного отношения к учению геренитов. Он и сам толком не понимал, кому и что именно хотел этим доказать. Скорее всего он просто пытался удержаться на краю, сохранить за собой хоть какую-то незначительную часть жизненного пространства, принадлежавшего только ему одному. У него уже отобрали почти все. Не было больше ни работы, ни средств к существованию, ни приятелей. Не было будущего. У него похитили даже имя, под которым теперь в официальных сводках фигурирует другой человек. И если сейчас он продаст свою душу монахам-геренитам, то что ему останется после этого? Что останется от него самого?

Василий, должно быть, догадывался о тех чувствах, что испытывал Стинов, потому что, сохраняя полнейшее самообладание, не обращал никакого внимания на его едкие комментарии.

– Каким образом это ваше учение должно было объединить жителей Сферы? – спросил Стинов.

– Люди, принявшие учение геренитов всей душой, проникаются глубоким чувством ответственности за возложенную на них и на их потомков высокую миссию, – ответил Василий. – Мы должны хранить свет жизни и разума, до тех пор пока Провидение не сотворит новый мир, многообразный и беспредельный. Только тогда люди смогут покинуть Сферу.

– Не вижу особой разницы с тем, что мне рассказывали в школе о грядущем возрождении Земли, – заметил Стинов. – Но почему-то никого, кроме иксайтов, идея возвращения на Землю не вдохновляет.

– Разница в том, что о возвращении на Землю, как о чем-то реальном, не думает никто. Даже иксайты, для которых идея возвращения – всего лишь повод для того, чтобы заявить о себе. Земля погибла. Что сейчас находится на ее месте, не знает никто. А это все равно как если бы Земли и вовсе не существовало. Возвращаться некуда. А следовательно, и существование внутри Сферы бессмысленно. Учение же геренитов дает людям возможность обретения утраченного смысла жизни. В соответствии с ним возвращение возможно, но не на Землю, а в новый мир. Надо только жить достойно и честно и ждать знака от Провидения. Поле стабильности исчезнет само, когда настанет время. Это Третий постулат учения геренитов.

– Несколько поколений уже никогда не дождутся этого знака.

– А никто и не говорит, что это произойдет при жизни нынешнего поколения. Или следующего за ним. О великом дне возвращения известно только Провидению.

– Какой же смысл ждать того, чего, возможно, никогда не случится при твоей жизни?

– Своей духовной работой каждый из нас приближает день возвращения. Чем больше людей станут жить по законам нравственности и морали, тем скорее этот день настанет.

Стинов подался назад и, повернувшись чуть боком, закинул правую руку за спинку стула. С любопытством и вниманием рассматривал он лицо собеседника, надеясь заметить на нем хотя бы тень, хотя бы слабый намек на эмоциональную окраску той информации, что выдавал монах. Но лицо Василия оставалось невозмутимо-спокойным, а голос – ровным и невыразительным.

– Ты сам-то веришь во все эти постулаты? – спросил Стинов с нескрываемым скепсисом.

– Я считаю, что идеология, предложенная основателями Ордена геренитов, – не самая худшая основа для объединения общества, – уклончиво ответил Василий.

– Не верю я в идеи, объединяющие людей, – с сомнением покачал головой Стинов.

– Поскольку в Сфере отсутствует персонифицированная власть, объединить ее жителей может только власть идеи.

– Ты на моих глазах умело и хладнокровно убил нескольких человек. Разве кровопролитие согласуется с учением о морали и нравственности?

– Лично мне убийство омерзительно. Но мусорщику его работа, должно быть, тоже не доставляет особого удовольствия. Убийство допустимо, если это нужно для дела.

– Цель оправдывает средства, – изображая понимание, кивнул Стинов. – Но это тоже уже было. Герениты не придумали ничего принципиально нового.

– Учение геренитов создавалось не на пустом месте. Основатели Ордена не делали секрета из того, что заимствовали рациональные идеи из уже существующих доктрин. В том числе и у иезуитов.

– Коктейль, надо полагать, получился не слишком удачным, поскольку пришелся по вкусу лишь незначительной части населения Сферы.

– У основателей Ордена было не так уж мало последователей. В противном случае им не удалось бы взять под свой контроль целый сектор. Но позднее приток новых приверженцев учения геренитов, действительно, иссяк. Причина заключалась в том, что созданному примерно в то же время, что и Орден, Совету сохранения стабильности удалось на какое-то время взять ситуацию в Сфере под свой контроль. Перед лицом неминуемой гибели отделы приняли решение о согласованности действий. Совместными усилиями им удалось не то чтобы вывести общество из кризиса, а просто заморозить предкризисную ситуацию. Сейчас между отделами вновь развернулась жесткая борьба за перераспределение сфер влияния, в которой особо усердствуют Информационный и Комендантский отделы. В этой борьбе они не останавливаются ни перед чем. Последний пример – продовольственный кризис в секторе Лапласа, спровоцированный Информационным отделом. Своими необдуманными действиями отделы расшатывают и без того не слишком устойчивую систему, на которой основана жизнь Сферы. Любое достаточно сильное и продолжительное воздействие на нее может повлечь за собой цепную реакцию, в результате которой непрочная социально-экономическая структура Сферы будет полностью уничтожена. И это станет смертным приговором для всех живущих. Именно сейчас, когда общество Сферы вновь подошло к самому краю бездны, мы, герениты, снова хотим предложить людям свой путь к спасению.

– Так в чем проблема? – Чтобы показать свое недоумение и одновременно пренебрежение, Стинов взмахом кисти руки изобразил в воздухе петлю. – Предлагайте…

– Есть проблема.

– Решить которую должен я.

– Решать ее мы будем сами, но с твоей помощью.

– Шалиев с моей помощью уже решил все свои проблемы, – усмехнулся Стинов.

– Я – не Шалиев.

– Хотелось бы в это верить.

Оперевшись локтями о колени, Василий наклонился вперед. Лицо его приблизилось к Стинову.

– Послушай-ка, не слишком ли ты высокого мнения о себе? – тихо произнес он. – Сейчас никто, кроме геренитов, не может предложить тебе помощь и убежище. Если ты покинешь сектор Паскаля, то будешь схвачен в течение суток, если не раньше. Ты думаешь, что так все время и будешь оставаться на правах гостя? Я не требую от тебя, чтобы ты принял нашу веру. Я предлагаю тебе работу, платой за которую будет право остаться на территории Ордена.

– Вот это уже деловой разговор, – обворожительно улыбнулся Стинов. – Так что же у вас за проблема?

– Проблема в том, как донести до людей весть о том пути, который мы им предлагаем. Как заставить их поверить в него.

– Ну, как я понимаю, силой загнать людей к счастью вы не имеете возможности. В таком случае остается только агитация и пропаганда.

– Наши миссионеры постоянно работают в секторах, но вот результат их деятельности практически равен нулю. Им удается призвать в нашу веру разве что только стариков, решивших на исходе жизни обратить свой взор к истине. Их судьбы нам также небезразличны, но не они являются нашей главной целью. Для того чтобы нести идеологию геренитов в массы, необходимо мощное, хорошо организованное движение в его поддержку.

– Для этого в первую очередь нужны деньги. И немалые.

– Орден располагает необходимыми финансами. Проблема не в этом. Все дело в том, что долгое время Орден существовал обособленно от остального общества Сферы. За эти годы Орден добился огромных успехов на пути духовных исканий. Но вместе с тем, замкнувшись на себе, он утратил связь с реальной жизнью. В настоящее время Орден представляет собой жесткую, закостеневшую структуру, основанную на слепой верности Постулатам и строгом соблюдении установленной иерархии. Вместо того чтобы использовать учение геренитов в условиях реальной жизни, высшее духовенство Ордена уводит людей в мир иллюзий, называя это строительством храма души. Вместо того чтобы предоставить людям возможность изменить жизнь к лучшему, они подсовывают им таблетки с сильнодействующим эфимером. Потому что нет ничего проще, чем проповедовать перед людьми, одурманенными наркотиком.