Ричард
Шрифт:
Я принесла Р.И. очередной номер «Каравана историй», в котором опубликованы воспоминания об Александре Пороховщикове.
– Вы знаете, кто была жена Пороховщикова? – спросила я.
– Говорят, она была костюмершей в театре, где он работал? – вопросительно посмотрел на меня Р.И.
– Она была внучатой племянницей маршала Жукова, внучкой его родного брата. А в этом деревянном доме, оказывается, была та самая вывезенная из Германии мебель и люстра, которыми Жуков одарил всех своих родственников. Говорят, что он её покупал на свои деньги. И эта мебель вроде бы принадлежала самому Герингу. Непонятно, правда, как Жуков её покупал у Геринга? Он же не то отравился, не то его повесили. Во всяком случае,
– У меня отец тоже пострадал из-за трофейного имущества, – сказал Р.И. – Он воевал на фронте, был политруком, а в 1943 году, после ранения, его послали учиться в Академию имени Фрунзе в Москву. Что-то ему там не понравилось, и он попросился обратно на фронт. Но ему сказали: в тылу тоже нужны такие люди. И назначили начальником в московский Военторг. Но он там долго не протянул. Рассказывал: директор ателье в Кремле – генерал-полковник, директор сапожной мастерской в Кремле – тоже генерал-полковник. Звонит такой генерал и говорит: «Вам звонит генерал-полковник такой-то. Пришлите мне блок сигарет, но с длинным мундштуком, моя жена любит такие сигареты». В общем, он не захотел там работать, и его направили руководить потребкооперацией в Брянскую область. А там произошла история, подобная Жуковской: председатель «Заготскота» тоже пригнал из Германии эшелон с барахлом. Распределяли его среди местного руководства. Отец как раз ничего не брал. Но попал под раздачу. Эта история попала в газету «Правда», после этого надо было принимать меры, вот он и поплатился.
– Сколько лет он отсидел?
– Шесть лет. Вышел ещё при Сталине. Отсидел фактически ни за что. Но он считает, что был виноват. Правда, не в этом, а в другом. У него был роман с его секретаршей. Ему было тогда 40, а ей 20 лет. Моей матери, как это часто бывает, «добрые люди» рассказали об этом, и она однажды устроила на работе у отца скандал. Да ещё и пожаловалась в партком. Этим воспользовались, всё собралось вместе, и он пострадал.
– Действительно, всё прямо как у Жукова. На него тоже жена писала жалобы Сталину, а потом Хрущёву. Собственно, и сняли его не столько за мародёрство, сколько за аморалку. Просто это был повод.
– У моего отца были непростые отношения с руководством области. Он вёл себя очень независимо, служебной машиной у него был трофейный «Мерседес». Даже у секретаря обкома не было такого транспорта. Ему многие завидовали, – сказал Р.И.
Прощаясь, он сообщил, что в понедельник собирается ехать на отдых в бывший обкомовский санаторий в Белгородской области, куда его пригласил губернатор Евгений Савченко. По секрету он мне также сказал, что белгородский губернатор, которому он послал недавно выпущенный том сочинений Сталина, обещает помочь в издании последующих томов.
– До Белгорода ехать далеко. Сможете ли вы сами добраться? – забеспокоилась я.
– Меня будет сопровождать друг студенческой юности, бурят по национальности.
– Ему столько же лет, сколько и вам? Ничего себе сопровождающий!
– Он на три года младше меня. Я ведь поступил в Московский университет с потерей трёх лет. Во-первых, с девяти лет вместо семи поступил в школу, а когда закончил школу, в первый год не смог поступить в университет из-за болезни. Отец в это время отбывал наказание, мы жили с матерью, питание было плохое. После истории с отцом отношение ко мне учителей сильно изменилось. Но я всё равно получил похвальный лист и серебряную медаль.
Р.И. рассказал, что в воскресенье ездил на кладбище к сыну Кириллу, у которого 24 мая день рождения.
– Сколько лет ему исполняется? – участливо спросила я.
– Он 1970 года рождения, сейчас ему бы исполнилось 42 года.
– Он давно умер?
– Пять
лет назад, 28 декабря, накануне Нового года. Он задыхался. Я пошёл в аптеку за лекарством, а когда пришёл, он был уже мёртв.– Он чем-то болел?
– У него была астма. Но это не помешало ему отслужить в армии, в Забайкальском военном округе. Он служил в стройбате, на строительстве военных объектов. После армии он поступил на факультет журналистики Социального университета.
– Да-да, я знаю этот университет, там ректор некто Жуков, член Высшей аттестационной комиссии, – подтвердила я.
– У них была очень сплочённая группа. Все его однокашники до сих пор каждый год навещают меня в день его рождения. Они его очень любили. Он был романтик. Его так и называли – Дон Кихот.
– Судя по фотографии он очень интересный, – сказала я, рассматривая фото сына Р.И.
– Да, он был недурён: высокий, на голову выше меня. Он имел успех у противоположного пола.
– Он был женат?
– Нет, он не был женат, – ответил Р.И. после небольшой паузы. – Мне кажется, он не женился из солидарности со мной. Я ведь тоже не женился после смерти Ларисы. Нам было хорошо жить вдвоём. А теперь я живу один. Мне иногда кажется, что я живу за всех них – и за сына, и за жену.
Р.И. рассказывал это как будто без сожаления. Видимо, он уже давно примирился с происшедшим и принимал это как должное.
Незадолго до отъезда Р.И. я позвонила ему, чтобы попрощаться, однако телефон уже не отвечал.
29 июня 2012 года, пятница
Вечером в 20 часов объявился Р.И. Он приехал вчера из санатория, где отдыхал целый месяц. Рассказывал о прекрасных условиях, в которых они жили вместе со своим другом-бурятом. Они занимали большой «люкс» из двух смежных одноместных номеров. В каждом были свои «удобства», у Р.И. – ванна, у бурята – душ. Принимали всевозможные процедуры, массажи и т. д. В общем, он очень доволен. Единственное, что его удручает, – это то, что несмотря на все процедуры, рука и нога, которые пострадали после инсульта, мало в чём поправились. Я его успокоила, что это совсем незаметно, и особо переживать по этому поводу не стоит.
Р.И. пожаловался, что у него в квартире, пока его не было, обвалился книжный штабель, и теперь ему предстоит собирать разбросанные книги. Я предложила свою помощь, но он отказался. На следующее утро я опять настойчиво предлагала ему помощь в уборке, но он снова категорически отказался.
Похоже на то, что во время отсутствия Р.И. кто-то хорошо «похозяйничал» в его квартире в поисках «явок, адресов, телефонов» СКП-КПСС, а потом, чтобы замести следы, обрушил книжные полки.
8 июля 2012 года, воскресенье
Накануне Р.И. мне позвонил и спросил, не хочу ли я ему помочь в печатании написанного им предисловия к очередному изданию трудов Сталина. Я, конечно, согласилась и даже поблагодарила за доверие. На первый случай он дал мне три страницы рукописи, написанные его мелким неразборчивым почерком. Р.И. даже великодушно позволил мне по своему усмотрению подредактировать текст там, где я считаю нужным.
Я принесла ему стакан с лесной черникой и книгу православного автора Андреева о русских писателях XIX века: Пушкине, Лермонтове, Гоголе, Хомякове, Льве Толстом, Достоевском. Автор принадлежит к Зарубежной Церкви, поэтому в книге много ранее не известного, особенно о Льве Толстом и его полемике с Иоанном Кронштадским. Заранее извинилась, что автор критикует марксистский метод, который, по его мнению, способен понимать «чуть выше сапога». Р.И. отнёсся к этому с юмором. Я тоже немного пошутила, сказав, что даже у генеральных секретарей КПСС в лучшую их пору не было машинисток с учёной степенью доктора наук и званием профессора.