Риэлторша
Шрифт:
– Пейзаж вас ожидает невеселый.
– Как понимать?
– Я же сказал - "ломка". Наркоманы и без того идиоты, а когда идет "ломка", то есть когда возникает реакция на наркотики, а дозы нет - они становятся вовсе невменяемыми.
– Спасибо, я это знаю.
Она вышла из отделения не оглядываясь - знала и так, что Лаптева поспешает следом.
Сели в машину, Лаптева продолжала хлюпать носом, вздрагивать всем телом рядом. Варвара сказала, не глядя на неё.
– Надо было сказать, что ваш сын наркоман.
–
– Чего вы хотите теперь от меня?
– Родная! Его вытащить надо из "психушки"! Его же там заколят всякими лекарствами! Химией всякой! Погибнет мальчик! Вытащи его оттуда!
– Не думаю, чтоб у нас это получилось...
– У тебя получится! Обязательно! У тебя всякий мужик в покорность впадает и послушный становится!
Комплемент был сомнительный, но как ни странно не то чтоб польстил Варваре, но взбодрил её.
Она глянула на бумажку с адресом, включила мотор.
"Психушка" была попросту соответствующим отделением при большой районной больнице. Но в отличие от других подразделений учреждения, на входе в "психушку" стояли два милиционера, а сама дверь оказалась двойной решетка, а потом стальная створка.
Внутрь - не пустили. Кое-как удалось уговорить позвать заведующего отделением. Один их охранников что-то пошептал по телефону, игриво кося глазом на Варвару, и через минуту в холл вышел молодой мужчина, гибкий, резкий, альбинос в модных очках. Увидел Лаптеву и изумился.
– Мамаша, вы у нас уже были сегодня! Я же вам всё что мог объяснил!
Вот так-то - зачем тогда нужен был бесполезный визит в милицию? Глухое раздражение уже закипало в груди Варвары, но пришлось продолжать начатое.
– Простите, она женщина простая и как я предполагаю, ничего не понимает, что происходит. Лаптев работает у меня.
– Дмитрий Алексеевич.
– подал руку врач, Варвара назвала себя, Валентина Андреевна словно растворилась, сравнялась цветом с невыразительной стеной холла.
– Ваш служащий, Варвара Сергеевна, - плох. Переживает острый приступ реакции на наркотики. На жаргоне наркоманов это называется "ломкой"
– Он хронический наркоман?
– Вопрос преждевременный.
– У меня есть предположение, что он только сорвался.
– Слышал эту легенду.
– врач повернулся и попытался различить Валентину Андреевну на фоне стены.
– Но смею утверждать, что далее легенды этот факт не развивается.
– Я бы хотела его увидеть.
– решительно произнесла Варвара.
– Зачем?
– спросил врач без удивления.
– Вы разве не понимаете, что это сейчас... Не человек. Сумеречное сознание, адские боли и полная неадекватность с окружающим миром.
Пришлось отчаянно врать.
– Понимаете, Дмитрий Алексеевич, до того как он...Ну в общем у него остались очень нужные моей фирме
документы. Финансовые. Я без них просто сгораю синим пламенем. Он их куда-то спрятал, мы никак не можем найти.Врач глянул с любопытством.
– Вы заняты бизнесом?
– Да - Я решил, что вы крупный чиновник или депутат Госдумы... Или...
Он улыбнулся двусмысленной улыбкой, Варвара спросила.
– Или - кто?
– Или бандерша очень привилегированного, только для элиты - борделя. Вы не обижайтесь, сегодня это не оскорбление, а комплимент высшего класса.
– Спасибо. Так поглядим на Лаптева?
– Без его матери.
Валентина Андреевна так и не отделилась от стены, а перед Варварой и врачом открыли обе двери в длинный, чистый и сумрачный коридор.
Врач шел легко и уверенно мимо закрытых дверей, из-за которых не доносилось ни звука, хотя Варвара ожидала нечеловеческого воя, зубовного скрежета и звука могучих ударов - ведь так, по фильмам судя, укрощают взбесившихся здоровяки санитары.
Врач словно уловил мысли Варвары, или он уже знал реакцию всех сюда входящих новичков, сказал с улыбкой.
– У нас обычное учреждение. Перманентно - тишь и гладь.. Хотя порой бывает такое, что не увидишь ни в одном фильме ужасов.
Они сделали поворот по коридору и врач распахнул дверь, за которой оказалась обычная палата на одну койку.
Варвара едва узнала Лаптева, тем более что видела его раньше лишь мельком.
Какой-то жалкий комок человеческого тела, лежал на измятых простынях сжавшись в комок, голову просунул между колен, ритмично дергался и издавал непонятные звуки - то ли стонал, то ли рыдал Ноги его были туго связаны полотенцем, но руки - свободны. Мокрые волосы слиплись на высоком лбу, глаза были закрыты, но через секунду он среагировал на появление людей, открыл веки и тут же потребовал с плаксивой настойчивостью.
– Дайте же укол, дайте! Уколите, я умираю... У меня уже ноги холодные.
Варвара глянула на врача с испуганным вопросом в глазах, тот понял и сказал тихо.
– Чего-нибудь дадим попозже...
– Можно я его спрошу о документах?
– Попробуйте...
Варвара шагнула к койке, никаких стульев - табуреток тут не было и она присела с краю, возле больного.
В палату быстро заглянула, не переступая через порог, юная девушка в халате и изящном колпаке на голове, позвала энергично.
– Дмитрий Алексеевич, Симаков совсем плох мы его...
Она осеклась, увидев Варвару.
Врач тронул Варвару за плечо.
– У вас пять минут. Я сейчас вернусь.
Он вышел, а Варваре стало дурно от расширенных глаз Владика в которых не было ничего, кроме животной мольбы.
– Спасите же меня... Дайте хоть курнуть...
– Владик... Ты меня узнаешь?
– Да...
– Почему ты не поехал в рейс на Ташкент?
– Не взяли... Никто туда не поехал. Скажите им, чтоб укол мне дали.