Ришелье

Для войск, осаждающих Ла-Рошель, малярия всегда была серьезным противником. Мы не знаем, каким образом удалось избежать эпидемии малярии в войсках, но это факт, что случаи заболеваний были единичными. Вероятно, король и Ришелье воспользовались советами отца Жозефа, который хорошо знал эти места.

Вторая особенность — морские приливы. Хотя максимальная высота подъема воды не превышает четырех с половиной метров, из-за очень сложного фарватера в непосредственной близости от гавани возникают сильные морские течения. Дело в том, что к западу и юго-западу от Ла-Рошели находятся острова Ре и Олерон, которые задерживают морскую воду, когда прилив сменяется отливом, и вода с силой устремляется в проливы между островами.

Вследствие этого капитан судна, не знакомый с особенностями фарватера и не знающий местных морских течений, мог бы выйти в гавань лишь в тот момент, когда прилив сменяется отливом. Этот момент трудно поймать, в противном случае суда, приближающиеся к гавани, встречаются с сильным течением, которое относит их назад, в открытое море.

Кроме приливов и отливов, бывающих в новолуние и полнолуние, о которых мы рассказали, есть еще приливы и отливы меньшей высоты. В гавани и в ее окрестности имеется множество мелей. Все это вместе взятое создает такие трудности, что только местные лоцманы могут провести корабль в гавань. Мели не позволяют пройти в гавань большим кораблям. Для этого им надо ждать большой воды, что бывает только два раза в сутки. Если ветер вдруг поменяет направление, то у капитана судна остается очень мало времени, чтобы войти в гавань, не рискуя сесть на мель или разбить судно о скалы.

Я думаю, что читателю стало теперь понятным, почему кардинал предложил построить дамбу, чтобы закрыть судам вход в гавань. Но и до строительства дамбы войти в гавань Ла-Рошели было далеко не простым делом, что, конечно, мешало союзникам гугенотов помочь им.

Острова Ре и Олерон закрывают подход к Ла-Рошели с запада и юго-запада. Овладев ими, можно блокировать — с учетом дамбы — крепость с моря. Это и было сделано кардиналом.

12 июня 1626 года Генриетта Мария, сестра Людовика XIII, сошла в Дувре с корабля на берег и была встречена как королева Англии, а уже 7 августа король Карл I и, очевидно, Бекингем решили отказаться от данного ими обещания о веротерпимости. Как быстро такие дела делаются!

Для французского правительства это было полной неожиданностью. Ведь еще в конце прошлого года, на Рождество, покойный Иаков I издал указ, запрещающий судам преследовать английских и шотландских католиков. Он был, как и все Стюарты, одновременно королем Англии и Шотландии. Из тюрем вышли на свободу узники веры, — их было довольно много, — английское казначейство начало выплату денег тем, кто был оштрафован за непосещение английских церквей.

Людовик XIII, Ришелье и министры были глубоко возмущены тем, что нарушено обещание, под которым стоят подписи покойного короля, принца Карла, нынешнего короля Англии, и государственного секретаря. Случай неслыханный в дипломатической практике того времени! У французского правительства было такое ощущение, словно договор, изорвав в клочки, бросили в лицо.

Сразу же после 7 августа в Англии начались преследования католиков, охота за католическими священниками и монахами, казни и пытки и, конечно, суды, штрафы и приговоры о тюремном заключении за уклонение от англиканской службы или за тайную службу по католическому обряду.

Причины этих событий были непонятны Ришелье. Когда спустя год Бекингем возглавил военную экспедицию и высадился на острове Ре вблизи Ла-Рошели, стало ясно, что Англия поддерживает гугенотов. Эту тенденцию можно было заметить и раньше.

Во время восстания Субиза его войско приплыло к берегам Франции на английских судах. Адмирал [17] Монморанси был бессилен что-либо сделать, потому что у Франции не было флота. Ришелье пришлось начать переговоры о найме судов в английских и голландских портах, чтобы отражать нападение с моря.

В том, что французская корона нанимает для своих целей суда, не было ничего необычного. Тем более что между принцем Карлом и Генриеттой Марией был уже заключен брачный договор. Кроме того, все нанятые суда, за исключением одного, принадлежат частным владельцам.

17

Адмиральский титул, означающий «командующий королевскими военно-морскими силами», известен во Франции и Англии с XVI века. Адмиральская должность была очень выгодной, потому что ее обладатель имел право на часть доходов от продажи товаров, взятых с потерпевших кораблекрушение кораблей. Были и другие побочные доходы. Ришелье упразднил должность адмирала и вместо нее ввел должность суперинтенданта по морским делам, которую — первый — занял сам.

Между английским королем и парламентом давно назревал конфликт, который Иаков I и Карл I старались сгладить, идя на уступки. Когда членам палаты общин стало известно, что французская корона нанимает суда для борьбы с гугенотами, они выступили против этого. Известный юрист Коук зачитал коллективное письмо владельцев кораблей, в котором говорилось, что моряки и портовые грузчики никогда не допустят, чтобы корабли были использованы для войны с их братьями по вере, что они скорее умрут, чем станут служить католикам.

Когда корабли все-таки отплыли из английских портов, то вдруг выяснилось, что экипажи судов отказываются нести службу, так как суда будут использованы для перевозки солдат и военных грузов. Моряки потребовали, чтобы суда вернулись обратно.

Французское правительство получило уведомление, что заключенный контракт не может быть полностью выполнен. Прошло еще два месяца отговорок и проволочек, прежде чем англичане согласились предоставить Франции пустые суда.

Этот случай, а затем и осада Ла-Рошели показали, что Франции нужен свой собственный королевский флот. Но лишь в 1634 году был издан королевский указ о его организации.

Конфликт между королем и английским парламентом оказался настолько глубоким, что он привел в конце концов к казни короля. Но пока дело не дошло до этого, Карл I старался идти на всевозможные уступки, — как в случае с наймом судов, так и в случае разрыва подписанного им соглашения о прекращении преследования католиков.

Его жена-подросток — она еще продолжала расти — все чаще вызывала недоумение и недовольство Карла I. До него дошли слухи, что она посетила тюрьму Тайберн, где были казнены некоторые католики. И хотя ничего этого на самом деле не было, он всему поверил и, конечно, рассердился на нее. Вследствие этого или, быть может, по каким-то другим причинам он вышел из себя, накричал на ее фрейлин и приказал им убираться на все четыре стороны, потому что он больше не потерпит, чтобы они тут все высматривали и вынюхивали. В результате этого половина бывших при королеве фрейлин должны были вернуться во Францию [18] . Среди оставшихся было четыре гугенотки.

18

Рассказывают, что во время проводов отъезжающих фрейлин произошел интересный случай. Когда фрейлины спускались по ступенькам причала к лодке, кто-то из толпы, собравшейся посмотреть на них, бросил в них камень. Тогда один из бывших там джентльменов обнажил шпагу и ткнул ею того, кто бросил камень.

Мало того, что чинились проволочки в наеме судов, — английским военным кораблям был отдан приказ захватывать французские суда с испанскими товарами, возвращающиеся из испанских владений. Под этим предлогом начался грабеж всех французских судов, так что многие французские купцы от Бордо до Кале были разорены.

Когда гугеноты Ла-Рошели стали возражать против построенного вблизи города форта Луи, английское правительство выразило французскому правительству свое недовольство, как будто речь шла об ущемлении прав британских подданных. Все это были пока недружественные действия, и никто не думал о возможности открытой войны.

27 июня 1627 года из Портсмута отплыла эскадра из ста двадцати судов, на борту которых было восемь тысяч солдат, небольшое количество кавалеристов и большое количество боеприпасов и продовольствия. Войсками и эскадрой командовал Бекингем. Официально было объявлено, что эскадра направляется для борьбы с алжирскими пиратами. На самом деле Бекингему был отдан приказ поддержать гугенотских мятежников. Это уже был акт открытой войны.

Хотя Карл I и враждовал с парламентом и даже пытался править единолично, что в конце концов и привело к его гибели, он, в сущности, всегда был протестантом, — во всяком случае гораздо больше, чем его отец. Так что в том, что он вступил в открытый военный конфликт с Францией, не было ничего удивительного.