Ритуал
Шрифт:
– А мужчины совсем не замечают неловкости, да? – пробормотала она.
– Они многого не замечают.
– Да. Да, вы правы. Моя матушка часто это повторяла… ваша, наверное, тоже.
– Моей не было до меня дела. И она умерла, когда я была ребенком.
Огромные глаза принцессы округлились от ужаса:
– Ох! Мне очень жаль, так глупо было… простите, Иделаида.
Я молча отвернулась. Мне не за что ее прощать, но и успокаивать принцессу я не обязана. У нее вон подруга-телохранитель за соседним столом восседает, пусть она этим и занимается. А я уберусь отсюда при первой же возможности.
– Эй, эй! Хотите анекдот? –
Братья взорвались от хохота, колотя пустыми кружками по столу.
– Эй, Ида! А ну расскажи, как ты подбила нас прыгнуть с моста Правды и по каналу доплыть до моста Свободы! А тогда было просто невообразимое течение! Какой там мост Свободы, мы едва выбрались из воды в какой-то глуши и потом половину ночи шагали пешком до университета. А утром у нас был экзамен, да еще медицинский! Мы все его провалили.
– Мост Правды – это какой? – заинтересовался Янис.
– Это высокий, – ответил Ефраим. – Ты что, Ида никогда не мелочилась, если речь заходила о риске для жизни.
– Эй, Ида! – вновь встрепенулся Вильгельм. – А про поиски тайной лаборатории Хермана Армфантена? Или как мы пытались пробраться в Храм и искали секретный проход? Стил еще тогда рыл подкоп всю ночь, чтобы произвести впечатление! Вот умора!
Как выяснилось, моего участия в разговоре никто не ждал, Вильгельм отлично справлялся с «историями Иды» без Иды. Честно говоря, я сама столько всего бы никогда не вспомнила.
– Я заметила кое-что, – рядом опять заговорила принцесса, в этот раз уже смелее и громче. – Вильгельм и Ефраим уж очень напоминают моих кузенов, но им на момент моего отъезда из дома едва исполнилось двенадцать лет. На Мертвых Землях мужчины намного позже становятся… серьезными. Думаю, это из-за продолжительности жизни. Родители еще долго будут рядом. И когда впереди больше сотни беззаботных лет, ни к чему рано взрослеть.
– Это касается не только мужчин.
– Да, возможно. Но… честно говоря, мой круг общения пока очень мал. Александр, его друзья и прислуга во дворце. Намного больше времени я провожу с Иллирикой, – она покосилась на соседний стол. – Она во всем меня поддерживает, но считает, что мне нужны и другие люди.
– Как интересно.
Августа наклонилась ближе, вынуждая посмотреть в ее сторону.
– Знаю, в прошлый раз мое предложение дружить сильно задело вас, – зашептала она, – но оно в силе до сих пор. И это не изменится в будущем. Мы с вами просто две женщины в сложных обстоятельствах, но это не значит, что мы должны враждовать. Ни вы, ни я этого не хотим. И я уверена, вы желаете принцу счастья, и… знаю, грядут сложные времена. Да-да, не удивляйтесь! Во дворце только об этом и говорят. И… почему бы не сосредоточиться на этом?
Это речь далась принцессе нелегко, но звучала она решительно.
– Может, при следующей нашей встрече не будет этой неловкости? – добавила Августа с едва заметной улыбкой. Видимо, тот факт, что я не выдернула половину ее светлых волос, придал девушке бодрости.
К счастью, отвечать не пришлось: Вильгельм и Ефраим начали громко спорить,
чья очередь отправляться за элем. Оба попытались спихнуть сию задачу на Яниса, но я его в обиду не дала, даром что предатель. В итоге за элем отправился Ефраим, и вернулся он очень быстро с целым подносом.– Решил не мелочиться, – назидательно изрек он.
Каждому досталась кружка, но принцесса свою отодвинула:
– Нет, спасибо.
Вильгельм хлопнул себя по лбу:
– Точно! Ида, зачем я тебя привел? А чтобы ты нашу прекрасную принцессу Августу в чувство привела: ну разве это дело, сидеть в кабаке и не пить? Конечно, не дело! А принцесса все отказывается и отказывается, ничем ее не переубедить! А мы что? А мы ничего! Александру бы никогда ничего не рассказали… да даже если бы и рассказали, он у нас не какой-то там сноб! Уж не осудил бы… Иду никогда не осуждал, я же прав?
– Я не хочу, – сказала Августа, избегая смотреть на меня.
Что стало причиной приглядеться к ней внимательнее.
– Мы в кабаке! – тем временем продолжал гундеть Вильгельм. – Не хотеть тут невозможно! Такое место, принцесса. Вы сами хотели увидеть университет, и вот он такой, – он придвинул к ней эль: – Ну же, пара глотков, и ваш мир не будет прежним, принцесса!
Августа смотрела на эль как на самый опасный в мире яд.
– Возьмите кружку, Августа, – улыбнулась я.
– Но…
– Просто. Возьмите. Ее. В руки.
Дрожащими пальцами она приняла из рук Вильгельма эль. Братья тут же потеряли к Августе интерес и сосредоточились на своих историях, которые никто больше не слушал.
А я смотрела на принцессу, она съежилась пуще прежнего и будто мечтала исчезнуть.
– Вы уже были в Храме, Августа? – спросила я.
В ответ слабый кивок.
– Мальчик или девочка?
– Мальчик и девочка, – ответила она еле слышно.
– Поздравляю, – я резко поднялась. В конце концов, уже поздно, а у меня убийство… которое надо раскрыть, а не совершить.
Глава 6. Кто еще в Тенете?
Когда они встретились, светило яркое солнце. Изаак подумал, что нет никого прекраснее и ярче, чем девушка по имени Клеменс. Это был особенный момент его жизни.
И потом, когда сгустились тучи, Изаак был готов на все, чтобы вернуть тот идеальный солнечный момент. И он не верил, что такое невозможно. Неважно, что говорят другие, что говорит сама Клеменс, но он, Изаак, знал лучше остальных.
Катарина Линнард, «Изаак и Клеменс. Повесть о любви и погибели».
Я вышла на улицу и глубоко вдохнула. Все нормально, все хорошо. Все так, как и должно было быть. Уже давно я готова к будущему. Августа ни в чем не виновата. Александр ни в чем не виноват. Никто вокруг ни в чем не виноват.
– Ида! Иделаида!
Бессильно я прикрыла глаза. Ну что ей еще от меня надо?
Принцесса широким шагом перебежала улицу и застыла передо мной. Ее светлые волосы растрепались, а глаза горели сожалением. Она нервно обнимала себя за плечи и как будто размышляла, а не убежать ли ей прочь. Позади нее, в нескольких шагах, застыла верная Иллирика, готовясь ко всему, ее напряженная поза не оставляла в этом сомнений.