Ритуал

Мне почти жаль этого ублюдка. В комнате снова воцаряется тишина, и по щеке Блейк скатывается первая слеза.

Я слышу, как вздыхает ее отец.

— Блейкли, ты должна понять…

— Пожалуйста, уходи, — не дав ему договорить, шепчет она.

Он подходит к ней с противоположной стороны.

— Я знаю, что ты расстроена…

— Пожалуйста, — игнорирует его Блейк, ее красивые голубые глаза встречаются с моими. — Пожалуйста, пусть они уйдут.

Я отпускаю ее руку и встаю лицом к ее отцу.

— Мне показать тебе выход? — выгибаю я бровь, глядя на него.

Он расправляет плечи, хватает со спинки стула пиджак и галстук и уходит. Мой отец уходит вместе с ним.

Наклонившись, я целую ее в лоб.

— Я сейчас вернусь.

Пробежав по коридору, я подхожу к стойке медсестер и вижу, что они меня заметили.

Отец Блейк вздыхает.

— Раят, когда ты станешь отцом, ты поймешь.

Я делаю шаг к нему, стукнувшись грудью о его грудь.

— Ты должен понять, что в следующий раз, встретившись с тобой в центре Далласа в два часа ночи, я тебя на хрен вырублю.

— Раят, — шипит мой отец.

Как будто мне есть дело до того, что он хочет сказать. А мне похрен. Он все это время знал, почему мистер Андерсон хотел, чтобы я выбрал его дочь. Мой отец никогда в этом не сомневался. Он даже позвонил мне после церемонии, чтобы убедиться, что это Блейк. Когда в Нью-Йорке он спросил меня, сколько я готов за нее предложить… и я готов поставить свою жизнь на то, что именно поэтому он не заставил меня жениться на Синди. Это был их план.

Я сжимаю руки в кулаки, и подумываю сделать это прямо сейчас. Какого хрена ждать Бог знает сколько? Но тут я замечаю за стойкой медсестер мисс Выбеленную Блонди с прижатым к уху телефоном и широко распахнутыми глазами. Наверное, она уже набрала номер службы безопасности. Эта сучка таращится на меня с тех пор, как пару дней назад я сломал торговый автомат. Поэтому я пока отхожу в сторону.

— Я хочу, чтобы этих мужчин исключили из списка посетителей комнаты моей жены. Они больше не допускаются.

— Раят, — рычит ее отец. — Ты не можешь не пускать меня к ней.

— Смотри, — затем я разворачиваюсь и иду обратно в ее комнату.

Войдя, я застаю ее лежащей на боку в позе эмбриона. Она лежит спиной ко мне и плачет. Я выключаю основной свет и подхожу к ее кровати. Затем забираюсь к ней, Блейк разворачивается, прижимается ко мне и плачет еще сильнее.

— Шшш, — я пытаюсь успокоить Блейк, поглаживая по спине. Я знаю, что, если она будет слишком сильно плакать, у нее снова разболится голова.

БЛЕЙКЛИ

Входя в коттедж, чувствуешь себя… по-другому. С потолка свисают черные шторы, закрывающие все панорамные окна с видом на лес. Это делает помещение более мрачным. Напоминает мне «Блэкаут».

— Когда ты их повесил? — спрашиваю я.

Раят ставит на журнальный столик сумку, которую Сара принесла для меня в больницу.

— Я попросил это сделать Ганнера и Прикетта, пока мы были в клубе.

— Зачем?

— Потому что я подумал, что где-то здесь может ошиваться Мэтт, и не хотел, чтобы он видел, что происходит в доме.

Я киваю в знак понимания.

Вздохнув, Раят подходит ко мне и целует меня в голову.

— Шторы не будут здесь вечно, — обещает он, как будто может знать, что я их ненавижу.

Раят уходит на кухню, а я направляюсь в ванную комнату, чтобы принять горячую ванну. Я истощена морально и физически. Раздеваясь, я снимаю рубашку, затем стягиваю с ног шорты вместе с нижним бельем. Я поворачиваюсь и встаю перед зеркалом. Я не смотрела на себя с тех пор, как Мэтт вмял меня лицом в руль. Я не хотела видеть то, что уже знала — он меня изуродовал.

Это было его целью. Сделать меня отталкивающей для Раята. Мэтт хочет, чтобы Раят меня бросил. Мэтту не нужна я. Нет. Он не смог победить Раята, так что теперь ему надо настроить его против меня. Это единственное, на чем он может сыграть.

Раят входит в ванную, и я опускаю голову, не в силах встретиться с его глазами в отражении зеркала.

— Эй.

Я чувствую на своей шее кончики его пальцев, одной рукой он убирает с моего лица волосы, а другой разворачивает меня к себе. — Блейк, посмотри на меня.

Чувствуя себя побежденной, я поднимаю голову.

— Тебе больно? — обеспокоенно спрашивает Раят, как только видит, что я едва сдерживаю слезы.

— Нет, — шепчу я.

Он одаривает меня извиняющейся улыбкой.

— Прости меня за отца.

Я от него отворачиваюсь, смотрю на белый потолок и не даю пролиться своим слезам. Они так близко.

— Блейк, — не отстает Раят. — Поговори со мной.

Сглотнув комок в горле, я сдаюсь.

— Он хочет, чтобы ты меня выкинул, — шепчу я.

— Что значит «выкинул»? — морщится Раят, задавая этот вопрос. — О ком ты говоришь?

— О Мэтте. Он хочет, чтобы я стала уродливой, и ты меня бросил.

— Блейк… — тяжело вздыхает Раят. — Ты так думаешь?

— Я это знаю.

Подойдя ко мне, он зарывается пальцами в мои волосы и поворачивает к себе.

— Я люблю тебя, — говорит он, от чего я шмыгая носом. — Ты единственная женщина, которой я когда-либо говорил это. И так будет до самой моей смерти. Твое лицо заживет, шрамы исчезнут, но моя любовь к тебе не изменится. Поэтому, что бы он тебе ни сказал, что бы ты ни почувствовала, пусть это тебя не задевает. Именно этого он и хочет. Понимаешь?

Его слова делают то, чего я пыталась избежать, и слезы проливаются мне на ресницы, только уже по другой причине. Та ночь до сих пор как в тумане. Я знаю, что это был Мэтт, но я не помню ни одного нашего разговора, если он вообще был. Я просто знаю, что таков его план. Он хочет, чтобы я была подальше от Раята, и знает, что я никогда его не оставлю.

Наклонившись, Раят нежно целует меня в губы, и я знаю, что он чувствует вкус моих слез. Когда он отстраняется, я хватаю его за рубашку, не давая уйти слишком далеко.

— Ты примешь со мной ванну?

— Конечно.

img_1.jpg

— У тебя есть ко мне вопросы? — спрашивает Раят, сидя напротив меня в огромной джакузи. Я наполнила ее миллионом пузырьков. Он берет мою ногу и, положив себе на бедро, начинает ее растирать.

— О чем?

— О той ночи, когда у нас с Мэттом было задание.

— Ты сказал, что не выдашь его.

Я не уверена, что хочу знать. Я даже не знала о существовании ЛиЭнн, а теперь должна просто слушать, как мой бывший ее убил? Даже это для меня слишком хреново.