Робкая магия

— Вашего друга?! — взревел Фэлен, и его лицо покрылось красными пятнами от бешенства.

Прищурившись, он внимательно посмотрел на жену.

— Нет, вас нельзя обвинить в трусости, — тихо сказал он, мгновенно успокоившись. — Никто, кроме вас, не осмелился бы бросать мне в лицо подобные обвинения.

Родди гордо расправила плечи.

— Вы безумец, Фэлен. Он усмехнулся.

— Да, это так. — Фэлен достал из кармана большой конверт. — Это письмо передал мне О’Коннел. Оно пришло с последним грузовым судном.

Небрежно бросив пакет на стол, Фэлен молча вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Родди проводила его растерянным взглядом.

Она долго смотрела на коричневый конверт. Письмо было адресовано Фэлену, отправителем являлся хозяин ювелирного магазина «Блейк и Скипуорт».

У Родди перехватило горло, ей стало трудно дышать, на глаза набежали слезы. Она закусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Из ее груди вырвался тихий стон. Услышав, как стукнула входная дверь в доме О’Коннелов, Родди посмотрела в окно и увидела Фэлена. Он вскочил в седло и умчался со двора.

Спускаясь по трапу судна в гавани Пиджин-Хаус, Родди оперлась на руку своего спутника.

— У вас ничего не выйдет, — сказал он. — Все тюрьмы забиты арестантами.

Дейван, кузен О’Коннела, воспользовавшись случаем побывать в Дублине, выразил желание сопровождать Родди. Сам он был ярым сторонником повстанческого движения и мечтал принять в нем участие. Правда, добровольная сдача оружия в графстве Керри поубавила пыл Дейвана, но он был уверен, что в Дублине встретит своих единомышленников. Он только молил Бога, чтобы восстание в столице Ирландии вспыхнуло с новой силой, когда он приедет туда. Дейван был готов на подвиги и надеялся, что его имя будет прославлено в эпических поэмах и песнях.

Однако, по всей видимости, его молитвы не были услышаны. В Дублине все было спокойно. Дейван помог Родди спуститься по трапу и провел ее мимо укрепленных мешками с песком постов, где дежурили вооруженные солдаты. К своему разочарованию, он так и не заметил никаких признаков восстания. По улицам города безбоязненно ходили толпы народа. Леди разъезжали в открытых экипажах, джентльмены скакали верхом по проезжей части улицы. Оборванные нищие просили подаяние у прихожан. В толпе мелькали красные мундиры военных, охранявших общественный порядок.

Дейвану и Родди не удалось нанять экипаж, и, влившись в поток пешеходов, они направились к гостинице, в которой им предстояло встретиться с мистером Деламором.

Владелец гостиницы попросил Родди и Дейвана подождать в вестибюле, пока приготовят номер для леди.

— На прошлой неделе, миледи, мы пережили крах наших надежд, — торопливо объяснил он. — Восстание было подавлено, все мы страшно расстроены.

Родди рассеянно слушала его. Сидя за столиком, она смотрела невидящим взглядом на предложенную ей чашку чаю и вдыхала знакомый запах горящей древесины, проникавший в комнату сквозь открытое окно.

За столиком сидели еще три дамы, обменивавшиеся сплетнями и слухами.

— Вы слышали, что творится в суде? — спросила одна из них, поднося ко рту кусочек пирожного.

— О, несмотря на все старания, им не удастся оправдать подсудимых, — возразила другая.

— Вы не правы. Говорят, что в заговоре участвовали вице-король, лорд-канцлер и члены правительства. Они собирались изменить порядки в стране без единого выстрела!

— Значит, все они входили в организацию «Объединенные ирландцы»? — ахнула собеседница.

— Во всяком случае, об этом ходят упорные слухи.

— Мой муж говорит, что восстание подавлено, — вступила в разговор третья дама. — В парламенте сегодня обсуждался вопрос о том, чтобы казнить всех арестантов без суда и следствия, пока не поздно.

Родди выронила чашку, и она разбилась, упав на пол. Дамы бросили на нее удивленный взгляд, а та, которая говорила о казни, вскочила из-за стола.

— О, дорогая, вы испортили такое красивое платье! Какая жалость! — запричитала она, вытирая юбку Родди носовым платком. — Ну ничего, не расстраивайтесь, все это поправимо. Позовите слуг и прикажите им обработать пятна содой и настоем ромашки.

Но прежде чем Дейван успел позвонить в колокольчик и позвать слуг, внимание всех присутствующих привлекло то, что происходило на улице, за окнами гостиницы. Внезапно там воцарилась мертвая тишина. Через несколько мгновений послышался звук, от которого у всех мороз пробежал по коже. Это была барабанная дробь.

В толпе раздался ропот. Военные в красных мундирах рванулись с места. Дамы в экипажах приказали своим кучерам поторапливаться. Соседки Родди по столику в ужасе переглянулись, а потом, не сговариваясь, бросились к выходу. Родди и Дейван последовали за ними.

Дейван схватил за рукав пробегавшего мимо солдата.

— Что случилось? — спросил он, стараясь перекричать шум толпы и стук барабанов.

— Повстанцы сосредоточивают силы в Сентри. Нас всех призывают к оружию! — крикнул на бегу солдат.

— Сентри… где это? — растерянно спросила Родди.

— На севере, — ответила одна из дам. — Очень близко от нас!

Наткнувшись на человека в белом фартуке, владельца одной из лавок, Дейван вцепился ему в плечо.

— Как мне добраться до повстанческой армии? — взволнованно спросил он.

— Там уже шесть тысяч воинов, — радостно сообщил лавочник. — И с каждым часом их становится больше. — Он вдруг замолчал и бросил на Дейвана подозрительный взгляд. — А вы друг или враг?

— Я патриот, — заверил его молодой человек.

— В таком случае ступайте сейчас к тюрьме. Там нужны крепкие парни. Повстанцы хотят освободить лорда Эдварда, который должен возглавить восстание.

Родди знала это имя. Лорд Эдвард Фищджеральд, брат герцога Ленстера, возглавлял кружок радикально настроенных аристократов, в который входил Джеффри.

Родди отвлеклась на секунду, а когда снова повернулась к Дейвану, его уже не было рядом.

Родди обвела взглядом толпу. Люди вокруг были взволнованы новостями и тревожной барабанной дробью. Зажмурившись, Родди попыталась сосредоточиться, но в этот момент почувствовала сильный толчок. Открыв глаза, она увидела перед собой кавалериста и поняла, что едва не попала под копыта его лошади. Толпа подхватила Родди и понесла вперед. Ее охватил страх. Она едва держалась на ногах и знала, что, если упадет, ее затопчут.