Родить, чтобы воспитать

Однако ездовой Фома Перцев и в такие годы, когда на трудодни из колхоза давали мало зерна, умудрялся кормить трех свиней и большое количество различной птицы (гуси, утки, куры). А это означало, что концентрированные корма он откуда-то берет дополнительно. И, будучи соседом, дед Никодим проследил за действиями своего молодого соседа. И убедился, что тот очень хитро ворует комбикорм с колхозной фермы. Дело в том, что правление колхоза надежно охраняло общественное богатство. Кроме сторожей, которые постоянно дежурили на всех производственных объектах, на молочнотоварной ферме был дополнительно организован еще контрольно-пропускной пункт, который располагался на въезде и выезде из фермы. Там постоянно дежурили два дружинника из числа активистов колхоза, которые тщательно проверяли транспорт как заезжающий на ферму, так и выезжающий с фермы. В том числе проверяли, что везет и ездовой Перцев. Поэтому он мог положить в ящик подводы только немного корма для лошадей, но это его не удовлетворяло, и Фома перехитрил дружинников. Когда он вывозил бидоны с молоком, чтобы развести их по указанным в накладной торговым точкам, то укладывал в ящик подводы еще один бидон, который на две трети заполнял комбикормом. А сверху него заливал в бидон обезжиренное молоко. Дружинники открывали все молочные бидоны. Убеждались, что во всех налито молоко и пропускали ездового, чтобы он следовал дальше. Фома развозил цельное молоко по назначению, затем заезжал на подводе к себе домой. Там разгружал бидон, полный с обратом от обезжиренного молока и ворованным комбикормом. Тут же ставил в ящик другой пустой бидон и, долго не задерживаясь дома, ехал с порожней тарой обратно на ферму. И так поступал каждый день. А если любопытные соседи его спрашивали, что он разгружает дома в бидоне, Фома не скрывал, что завозит с фермы выписанный по накладной обрат (обезжиренное молоко), но о комбикорме молчал. И никому даже в голову не приходило, что бидон на две трети заполнен комбикормом. Об этом знал только его сосед дед Никодим, который проследил за действиями Фомы. И еще он обратил внимание, что отцу помогает его маленький сын Илюша. Он четко знал свои обязанности. Ждал, когда отец на подводе заедет во двор, сразу подходил к ящику подводы, помогал отцу снять оттуда полный кормом бидон. И вместе они заносили его в сарай, где содержались свиньи. А после того, когда Перцев старший, не задерживаясь, выезжал со двора на подводе, чтобы поехать обратно на ферму, Перцев младший сразу начинал опорожнять бидон. Выливал свиньям обрат, вынимал из бидона комбикорм и сразу кормил трех свиней, которые аппетитно поедали смоченный обратом комбикорм. И будучи всегда сытыми, свиньи росли очень быстро, набирая вес. Примерно два килограмма комбикорма Илюша отделял и клал его в ясли, где по вечерам привязывали корову Маньку. Привыкнув к подкормке комбикормом по вечерам, кормилица семьи Манька охотней приходила домой после дневного выпаса. И, конечно, поедая комбикорм, больше давала молока. На этом обязанности Илюши заканчивались, потому что птицу и кроликов кормила мама. Давая им положенную порцию зерна и пищевые отходы с кухни, если они образовывались.

Надо отметить, что когда молодой хозяин Фома Перцев был трезвым, он молчал и о своем нарушении никому не говорил. И требовал, чтобы жена и старший сын Илюша тоже молчали об этой его деятельности. Потому что боялся, чтобы его не разоблачили. И тогда пострадает не только он, но и вся его семья. Зато когда был выпившим, снимая бидон, полный кормом, толковал сыну Илюше, что, поступая так, он никакого нарушения не делает. И всегда завершал свое толкование словами: «В колхозе все воруют! Каждый несет домой по сумке той продукции, где он работает». И приводил в пример соседей, которые на самом деле приносили домой по сумке той продукции, которую убирали с колхозных полей. И всегда заканчивал свое разъяснение взрослеющему сыну словами: «Работать в колхозе и не воровать – нельзя! Потому что с сегодняшней низкой оплатой труда если не будешь воровать, то умрешь с голоду». А когда по праздникам выпивал больше нормы, то разгорячившись в присутствии всех членов семьи, в том числе и детей, твердил, что в колхозе больше всех воруют: председатель колхоза, специалисты, бригадиры производственных бригад и ферм. Бил себя в грудь и заверял, что он лично убежден в этом. И у Фомы было основание, чтобы так уверенно называть все колхозное начальство ворами.

Дело в том, что его начальник, заведующий молочнотоварной фермой (МТФ), не один раз поручал ему завести к себе домой два мешка комбикорма. Но делал это хитро и с МТФ комбикорм не брал. Видимо, у них была какая-то тайная договоренность с заведующим зерноскладом колхоза, где хранились все корма для общественного животноводства. И, скорее всего, они друг друга выручали. Фома не знал, как взаимовыручка происходила, но сделал такой вывод, потому что сам принимал в этом участие. А эта операция по узаконенному воровству корма происходила так: когда он получал со склада корма для фермы по доверенности, подписанной председателем колхоза, то весь получаемый корм для МТФ заведующий складом в присутствии ездового взвешивал. Даже показывал получателю концентрированных кормов на показание весов. Записывал вес в накладную, которую выписывал сам, и подписывал ее. То есть подписывал документ как отправитель груза. Затем заставлял ездового ставить свою подпись как получателя груза. И наказывал ему: «Этот документ отдашь лично заведующему фермой». Затем выписывал еще одну накладную на сто килограммов комбикорма, также заверял документ подписями отправителя и получателя груза, вручал и этот документ ездовому. И требовал, чтобы тот наполнил отдельно два мешка комбикорма и погрузил их на подводу. Когда мешки грузились на подводу, заведующий складом инструктировал ездового: «Эти два мешка с концентрированными кормами разгрузишь дома у заведующего фермой. И второй документ также вручишь лично ему».

Когда Фома первый раз получил такое указание, то удивленно посмотрел на заведующего складом и спросил: «А если дружинники меня заcекут? Кто тогда за это ответит?» Заведующий складом ему спокойно отвечал: «Никто за это отвечать не будет! Ты можешь спокойно это делать, потому что имеешь на полученный со склада груз документы. И если дружинники тебя по дороге встретят или увидят, что ты разгружаешь мешки с кормом дома у своего начальника, то будь спокоен. И делай свое дело, как тебе поручено. И если даже кто-то из соседей спросит, почему ты это делаешь, то ты показываешь интересующемуся человеку документы, которые получил со склада, где есть моя и твоя подписи, и на этом вся проверка закончится. А после того как заведующий фермой в твоем присутствии подпишет эти два документа, то ты сам убедишься, что все сделано законно. И никогда не будешь сомневаться в том, что твой начальник за полученный со склада корм платит деньги, которые бухгалтерия колхоза по этой накладной удержит их с его зарплаты. И знай, что никакого секрета здесь нет. Все делается законно и документально. И так поступают все».

И объяснив ездовому все подробности проводимой операции, заведующий колхозным зерновым складом ему улыбнулся и углубил свое разъяснения словами: «Ты думаешь, я дурак! И желаю безголово рисковать? Я же тоже боюсь внезапных проверок. И без документов я бы не стал посылать тебя разгружать два мешка комбикорма домой к твоему начальнику?! Притом среди бела дня! За кого ты меня принимаешь? Я же ответственный человек! И не будь таким ответственным и осторожным, не работал бы так долго кладовщиком такого большого склада. И за эти годы ни одной недостачи не допустил. Хотя ревизионная комиссия колхоза по два раза в год меня проверяет». Разъяснив ездовому законность всей операции по разгрузке двух мешков комбикорма дома у заведующего фермой, заведующий складом переставал улыбаться и требовал: «Действуй! И выполняй все точно так, как я тебе сказал. Накладные вручаешь лично своему начальнику! И больше никому! Понял?» Ездовой ответил: «Понял», – забрал документы и сделал все так, как сказал ему кладовщик. С тех пор вопросов больше не задавал, а выполнял то, что ему говорят, будучи убежденным, что все делается на законных основаниях.

Но один раз заведующий фермой отсутствовал на рабочем месте, и Фома вручил оба документа на полученный комбикорм учетчику фермы. Тот удивился, что у ездового два документа на один груз. Прочитал, что там написано и спросил: «А где еще два мешка с комбикормом?» Ездовой уверенно ему ответил: «Я их разгрузил дома у заведующего фермой». Заметил, как учетчик сморщился. И повременив, тот попросил Фому, чтобы он больше никому об этом не говорил. Малограмотный Фома понял, что за этими документами скрывается какая-то афера. Но тогда промолчал и стал ждать, что будет дальше. Когда на следующий день начальник его спросил, где документы на привезенный вчера груз, ездовой ему ответил, что они у учетчика. Заведующий фермой покраснел и закричал на него: «Ты же знаешь, что документы надо отдавать лично мне! Почему отдал их учетчику? Иди сейчас же и забери их у него и принеси мне! – И немного остыв, уже спокойно добавил: – Чтобы я их подписал».

Фома послушно пошел выполнять приказ начальника. Но когда попросил у учетчика документы на вчерашний груз, тот ответил: «Я их уже подшил. Пусть он подойдет и подпишет их здесь». Фома вернулся и доложил о предложении учетчика. Услышав об этом, заведующий фермой снова побагровел, но ничего не ответил. И немного успокоившись, отпустил ездового, сказав: «Иди и занимайся своим делом. А с документами я разберусь сам». Фома ушел. Он не знает, как его начальник дальше разбирался с этим делом. Скорее всего, он сумел положительно решить вопрос, чтобы обезопасить себя от возможных неприятностей. Но после этого Фома окончательно понял – здесь что-то не так делается. Потому что после этого случая ему долго не поручали завозить комбикорм домой к заведующему фермой.

Примерно через месяц ему снова поручили везти мешки с комбикормом домой к своему начальнику. Фома понял, что опасность миновала, поэтому процесс возобновился. Он обратил внимание, что после допущенной ошибки кладовщик его каждый раз предупреждал: «Документы отдаешь лично заведующему фермой!» И после этого Фома окончательно убедился, что между заведующим фермой и зав. складом существует какой-то тайный сговор. Но какой – по-прежнему не знал. И один раз, осмелев, спросил учетчика: «Ты сколько накладных подшиваешь, когда сдаешь отчет в бухгалтерию колхоза?» Тот ехидно улыбнулся и культурно посоветовал ездовому: «Не лезь не в свое дело, – и, чтобы ездовой его правильно понял и не совал свой нос куда не надо, добавил: – Иначе твои свиньи тоже останутся голодными!»

И Фома больше не интересовался судьбой документов, потому что понял, что он тоже находится на крючке у начальства. Поэтому вынужден был помалкивать, в противном случае пострадает первым. Однако после этого случая был полностью убежден, что в колхозе умеренно воруют все. И когда напивался, уверенно называл всех ворами. В том числе и председателя колхоза. Он даже утверждал, что тому ежедневно завозят домой необходимые продукты для питания с продуктового склада колхоза.

А в конце месяца эти продукты списывают на естественную убыль. И доказывал, что заведующие складами делают эту аферу с документами и помалкивают, потому что у самих нос тоже в пушку. И еще кладовщики знают, что если поднимут шум, то пострадают сами. И в числе первых будут жертвами тогдашних строгих законов. Потому что большого начальника, даже проворовавшегося, партийная власть защитит, а маленьких начальников защищать некому. Поэтому им надо быть более осторожными. И Фома Перцев, будучи пьяным, смело называл всех ворами, но параллельно оправдывал их, говоря: «В колхозе работать и совсем не воровать – нельзя! Потому что, не воруя колхозную продукцию сумками, колхозники умрут с голоду». А когда говорил об этом в кругу семьи, и при детях, то этим как бы оправдывал свое воровство кормов с колхозной фермы. Для убедительности всегда заявлял, что семью надо кормить, и доказывал, что лично он не ворует, а только берет из общей колхозной кучи. И не тоннами, а килограммами приносит домой корма, то есть совсем немного. И берет не залезая в чей-то карман, а с общей и ничейной колхозной кучи.

Он, будучи малограмотным, посчитал, что если бы жил честно, то есть на пятьдесят три трудодня в месяц, то его семья точно голодала бы, чего он допускать не хотел. И поэтому умеренно рисковал и брал столько, чтобы себя обезопасить. Потому что знал – за тонну украденного зерна вора посадят в тюрьму, а за килограммы проворовавшегося только штрафуют на товарищеском суде. И он приносил домой килограммами. Корм сразу скармливал животным и никакой запас не создавал. То есть, даже умеренно воруя, был все время начеку. Делал это очень осторожно, чтобы не попадался в лапы властным органам. Потому что знал, кто попадется, тому власть имущие люди – не прощают! А Фома этого боялся.

Здесь необходимо отметить, что в те тяжелые времена так думали и так поступали все колхозники, и Фома Перцев был одним из них. Однако если остальные работники хозяйства в период уборочных работ усиленно думали, как наиболее безопасно занести домой по полной сумке убираемой продукции и помалкивали, то Фома об этом тоже думал, но не всегда молчал. Особенно когда напивался, открыто говорил об этом. И, может быть, не желая этого, убеждал своих детей, что в наше время, работая в колхозе, надо воровать. Потому что если не украдешь, то пропадешь и с голоду умрешь. И поступая так необдуманно, он нацеливал своих детей на то, чтобы они с малых лет учились умело воровать. А обзывая всех подряд ворами, он утверждал: «Вот посмотрите сами и вы убедитесь, что, даже немного воруя, колхозники еле-еле сводят концы с концами. Зато крупные воры, такие, как председатель колхоза, специалисты и бригадиры – живут роскошно. Вы оглянитесь и невооруженным глазом увидите этих воров, которые живут в больших домах с заморской мебелью. Все купили себе легковые машины. Спрашивается, на какие деньги они их приобрели?» И для убедительности отец семейства перечислял всех селян, у которых были легковые машины, и задавал своим членам семьи вопрос: «Разве может бригадир на свою зарплату в сто двадцать рублей кормить свою семью и еще накопить денег, чтобы купить себе «москвич»? Черта с два! Эти легковые машины нельзя купить, живя только на зарплату! Сказки все это! И я в такие сказки верить не собираюсь». И гордый за то, что он знает всю правду о сегодняшней жизни, складывал три пальца на руке, показывал детям дулю и утверждал: «Не научитесь воровать, будете вот такое получать. И умрете с голоду», – клал указательный палец в рот и демонстрировал, как голодный человек сосет палец.