Роковая ночь

— Увы, — говорил я, — если бы не я, прекрасная Дардана была бы жива!

После этого несчастья Каир стал мне ненавистен, и я отправился в Багдад.

Через несколько дней поздним вечером я подошел к большому городу под горой. Переночевал я на берегу ручья, спал хорошо, и отдых успокоил мой ум и восстановил силы. На восходе солнца я проснулся от чьих-то стонов. Мне показалось, что стонала женщина. Я пошел на эти звуки и увидел какого-то человека с лопатой и киркой, копающего яму. Спрятавшись за кустом, я стал наблюдать за ним. Когда он вырыл достаточно глубокую яму, я увидел, что он положил туда что-то, засыпал землей и ушел. Солнце уже поднялось. Я подошел к тому месту, разгреб землю и обнаружил большой мешок из льняной ткани, весь в крови, а в нем — молодую женщину при последнем издыхании. По ее платью, хотя и сильно перепачканному кровью, я сразу определил, что она не низкого сословия.

Я ужаснулся:

— Что за жестокий злодей так бесчеловечно обошелся с ней?

Я думал, что девушка при смерти, без сознания, но она, услышав мой возглас, прошептала мне:

— О мусульманин, будь милосерден и помоги мне. Дай мне глоток воды утолить жажду и облегчи мои страдания.

Немедленно я побежал к ручью, набрал воды и принес ей. Она выпила, открыла глаза, устремив взор прямо на меня.

— О юноша, которого провидение послало мне на помощь, — сказала она, — если ты спасешь мне жизнь, то не пожалеешь об этом.

Я разорвал на куски свой тюрбан, чтобы перевязать ей раны.

— Достаточно, — сказала она. — Скорее заканчивай свой милосердный труд и неси меня в город к лекарю.

— Прекрасная госпожа, — ответил я, — ведь я здесь совсем чужой. У меня нет знакомых в городе. Если меня спросят, как я оказался с полумертвой девушкой на руках, что я смогу ответить?

— Скажи, что я — твоя сестра. О последствиях не тревожься.

Я отнес девушку в город на постоялый двор и велел уложить ее, а сам послал за хирургом. Лекарь уверил меня в том, что раны не смертельны и даже не опасны и что за месяц он поставит ее на ноги. Когда она немного поправилась, то написала письмо и дала его мне со словами:

— Пойди на площадь, где собираются купцы, спроси там Махйара, отдай ему это письмо, возьми то, что он даст тебе, и возвращайся.

Я быстро нашел почтенного человека, который прочитал письмо с большим вниманием, поцеловал его и приложил к голове. Сделав так, он достал два кошелька, туго набитые золотом, и передал их мне. Я тут же вернулся к девушке, которая велела мне нанять дом, и мы оба переехали туда. После нашего переселения она написала второе письмо Махйару, который дал мне в этот раз четыре кошелька, наполненные золотом. На сей раз по распоряжению девушки я купил одежду ей и себе и нескольких невольников, чтобы они нам прислуживали.

Меня считали ее братом, и мы действительно жили как брат и сестра, потому что, несмотря на ее очарование, Дардана занимала все мои мысли. Я даже хотел покинуть спасенную мной, но она уговорила меня остаться, сказав:

— Потерпи, ты мне еще нужен. Скоро ты узнаешь, кто я такая, и, не беспокойся, я смогу отблагодарить тебя за услуги.

Я остался, выполнял все ее просьбы. Мне очень хотелось узнать ее тайну, почему ее пытались убить, но все было напрасно, хотя я и просил ее рассказать свою историю.

И вот как-то, давая мне полный кошелек, она сказала:

— Ступай, отыщи купца по имени Намахран. Скажи ему, что ты пришел, чтобы купить дорогой ткани. Он покажет тебе несколько кусков. Выбери из них сколько-нибудь и заплати цену, которую он назначит. Выкажи ему всемерное уважение и принеси ткани мне.

Я нашел Намахрана сидящим в лавке. Он обладал необычной внешностью. Волосы у него были короткие и вьющиеся, цвета черного янтаря; в ушах — серьги, а на пальцах — перстни с крупными бриллиантами. Я подсел к нему и попросил показать мне ткани. Он развернул несколько кусков, из которых я выбрал три. Он назначил цену, и я уплатил. Выразив ему глубокое почтение, я отправился домой.

Через два дня девушка дала мне другой кошелек, чтобы я купил еще тканей.

— Но помни, — прибавила она, — с ним не торговаться!

На этот раз купец принес мне самые богатые материи, из которых я отобрал те, что мне понравились более всего. При этом я положил кошелек, чтобы он взял из него столько, сколько считает нужным. Довольный моей щедростью, он пожелал, чтобы я оказал ему честь, отобедав с ним как-нибудь. Я сразу согласился и сказал:

— Завтра, господин, если это вас устраивает.

И он ответил, что я весьма обяжу его.

Когда я принес эту новость девушке, она пришла в восторг.

— Обязательно сходи, — сказала она, — и пригласи его к себе на следующий день. Я подготовлю великолепное угощение.

Я не знал, как поступить: сообщение сверх меры обрадовало ее. Я видел, что она что-то замышляет, но что — угадать не мог.

Как и договорились, я отправился обедать с тем купцом, и он принял меня прекрасно. Перед тем как уходить, я сказал ему, где живу, и выразил надежду, что он примет мое приглашение на следующий день. Он пришел к условленному времени, и мы вместе провели вечер. Все время, пока мы угощались, девушка не появлялась. По ее желанию я развлекал Намахрана и настоял на том, чтобы он остался на ночь. Мы выпивали до полуночи, а затем я проводил его в приготовленную для него комнату и удалился к себе.

Спал я недолго. Девушка разбудила меня. В одной руке она держала светильник, в другой — кинжал.

— Вставай, юноша, — сказала она, — пойди и посмотри, как твой гость плавает в собственной крови.

Я оделся в мгновение ока и последовал за ней в комнату, отведенную купцу. Увидев его бездыханным, простертым на ложе, я сказал:

— О жестокая женщина, как могла ты совершить такое ужасное преступление! Как осмелилась сделать меня орудием собственной ярости!

— Юноша, — ответила она, — не предавайся горю, ибо ты помог мне отомстить предателю. Он — причина всех моих невзгод, о которых теперь я тебе расскажу.

РОКОВАЯ РЕВНОСТЬ

Мой отец — правитель этого города. Однажды, идя в баню, я заметила Намахрана, сидевшего в своей лавке, и была сражена его красотой. Я попыталась преодолеть свою страсть и льстила себя надеждой, что смогу победить свою любовь с помощью разлуки. Но увы! Все мои старания оказались напрасными.

Страсть моя делалась все более сильной, и я внезапно заболела. Эта болезнь, несомненно, погубила бы меня, если бы моя няня не распознала причину моего недуга лучше, чем врачи. Она обнаружила подлинный источник моей немощи. Я рассказала ей, как случилось, что я полюбила, и по моим словам она убедилась в том, что я была страстно увлечена этим негодяем. Она посочувствовала мне и пообещала свою помощь. Однажды ночью она ухитрилась провести молодого купца, переодетого в женский наряд, в гарем и отвела его в мои покои. При виде его мое сердце исполнилось восторга, и я с удовольствием заметила, что и он не меньше моего был рад счастливому случаю. Несколько дней я прятала его, а моя няня выводила его обратно так же успешно, как и приводила. Так он частенько навещал меня. Однажды мне вздумалось зайти к нему: мысль о том, как он удивится, доставляла мне удовольствие. И вот я вышла из дворца и окольным путем подошла к его дому. Когда я постучала в дверь, прислужник спросил меня, кто я такая и зачем пришла.

— Я — девушка высокого положения, живу в этом городе. Мне нужно переговорить с твоим хозяином.

— Сейчас он занят, у него в гостях женщина, — ответил слуга. — Приходи завтра.

Как только услышала я эти слова, в сердце моем вспыхнуло пламя ревности, слишком неистовое, чтобы рассудок мог его погасить. Вместо того чтобы уйти, я бросилась в дом. Там я увидела купца, сидевшего за столом с красивой молодой девушкой. При виде этого зрелища мое возмущение возросло еще более. Я кинулась на девушку и, без сомнения, растерзала бы ее на куски, если бы она не вырвалась. Тогда я с яростью налетела на Намахрана. Он тут же бросился к моим ногам, просил прощения и клялся, что никогда больше не обманет меня. Его клятвы и покорность умерили мой гнев. Я села и стала пить с ним вино, покуда не опьянела, а этот предатель нанес мне несколько ран ножом. От потери крови я лишилась чувств, и он засунул меня в мешок, завязал его и вынес из города к тому месту, где ты меня нашел. Не тронутый моими слезами, не имея сострадания хоть настолько, чтобы убить меня прежде, чем положить в землю, негодяй похоронил меня заживо.