Роковая ночь

Пока мы проталкивались туда, где обычно играла прекрасная Разие — так звали дочь султана, я успокаивал Хусейна:

— Оставь ты смешные страхи! Мало ли что трубит молва о ее красоте! Уж мне-то не грозит опасность влюбиться в нее с первого взгляда!

Но мой наставник в ответ только вздыхал. Наконец мы услышали голос глашатая:

— По приказу султана сообщаю всем жителям этого города, что его дочь Разие Бегум играет сегодня на своем излюбленном месте. Знайте, что, какое бы несчастье отныне ни приключилось с теми, кто выйдет смотреть на нее в это время, — страдания их падут на их же голову, как следствие собственной неосторожности. Да слышат мужчины!

Когда мы добрались наконец до нужного места, то увидели там одних стариков, да и те держались на почтительном расстоянии. Я смело двинулся вперед, несмотря на то что, жалея меня, они пытались преградить мне дорогу. Но увы! Мое невезение привело меня сюда слишком поздно. Она уже закончила игру и набросила на лицо покрывало, прежде чем мы успели приблизиться на расстояние, достаточное для того, чтобы ее рассмотреть. Я успел заметить лишь очертания ее стана и сказал Хусейну:

— Какое несчастье, что мы не пришли сюда пораньше! В следующий раз, когда она по обыкновению явится на это место, чтобы поиграть, я непременно увижу ее. И пусть взгляд этой красавицы будет даже еще более опасен, чем ты воображаешь.

Но на следующий день по всему городу было объявлено, что дочь султана отныне перестанет появляться на людях. Это известие очень обрадовало моего воспитателя и глубоко огорчило меня. Однако я не отступился от мысли достичь желаемого и стал обдумывать всевозможные хитрости, которые могли помочь делу. В конце концов я взял кое-какие драгоценности и отправился на поиски того садовника, который служил самому султану. Когда я его наконец разыскал, то вручил ему пятьсот золотых монет и изложил свою просьбу. Но едва он услышал, чего я прошу, как сунул кошель с деньгами обратно мне в руки.

— Бессовестный! — сказал он. — Ты хоть подумал о том, что подвергаешь опасности не только себя, но и меня?

Такой вопрос нисколько меня не смутил.

— Помогите мне, как родному сыну, — повторил я ему свою просьбу и снова вручил кошель, — помогите мне увидеть ее, или я умру от горя!

Тут в нашу беседу вмешалась жена садовника. Она прониклась сочувствием ко мне и уговорила мужа оказать мне содействие. Кроме того, я подарил садовнику в придачу к деньгам еще и несколько алмазов. Это решило исход дела.

— Ты сразу понравился мне, — сказал садовник, — а теперь я придумал способ удовлетворить твою просьбу, не подвергая опасности ни твою, ни свою собственную жизнь.

И он рассказал мне, что собирается использовать одну уловку, весьма надежную и простую. Узнав, в чем дело, я одобрил его план. Пришлось потерпеть, изменяя внешность, чтобы сделаться более похожим на подмастерье. Садовник хотел выдать меня за своего помощника; для этого он переодел меня, а на голову натянул пузырь. В конце концов вид у меня стал такой, что даже самая пылкая женщина осталась бы вполне равнодушной. В этом-то виде и застал меня Хусейн, которому не терпелось узнать, что я затеваю; он пришел в дом к садовнику и очень удивился нашему маскараду. Я посмеялся над его удивлением, да и он развеселился.

— Ничего не поделаешь, сударь! — сказал ему садовник. — Придется теперь отвести его в сад. Вы, как я понимаю, приходитесь этому молодцу братом? Ступайте домой, а я сообщу, как ему удастся эта затея.

Потом он провел меня в сад, принадлежавший султану, и дал в руки лопату. Через некоторое время к нам подошли евнухи и, увидев мое лицо, обезображенное пузырем, похвалили его:

— Ты хорошо сделал, что нанял такое страшилище!

Вечером садовник, думая, что я сильно устал, отвел меня к мраморному бассейну, возле которого на траве были расстелены шкуры диких зверей, стояли блюда с угощением и была приготовлена лютня. Мы поели, выпили вина; мой хозяин повеселел и попробовал сыграть на лютне. Хотя мелодия мне не понравилась, я ее похвалил. Он передал лютню мне, и я исполнил одну из красивейших песен Абд-аль-Мумина. В это время поблизости от нас в саду находился главный советник султана. Привлеченный красотой песни, он тихо приблизился к тому месту, где мы ужинали. Когда я закончил, он подошел ко мне, и я приготовился уйти.

— Останься, — попросил он, — и расскажи мне, кто ты.

Я не знал, что ответить ему. Садовник заметил мое замешательство и сказал:

— Господин мой, этот человек — мой помощник. Он очень искусен.

Советник приказал мне сыграть и спеть еще и, видимо, остался очень доволен моим исполнением.

— Султан, — заметил он, — не имеет среди своих музыкантов равного этому. У него верная рука и прекрасный голос, и, если бы не его больная голова, я немедленно пристроил бы его на хорошее место!

Тут он покинул нас, а наутро сказал султану, что видел в его саду настоящее сокровище: чудо-музыканта. Тот отвечал:

— Я сегодня же схожу посмотреть на него. Пусть там приготовят стол с угощением и пришлют музыкантов для пира.

Когда султан и его свита пришли в сад и сели за угощение, мне велели выйти и показаться. Я появился с корзиной цветов в руках, в набедренной повязке из белого полотна. Я поставил цветы к ногам султана, а сам тотчас отступил с величайшим почтением. Султан бросил на меня взгляд и воскликнул:

— Как ты противен, шельмец! Убирайся!

Старый садовник сказал ему:

— Государь, это мой слуга.

Султан поверил ему и спросил, не я ли так хорошо играл на лютне прошлым вечером: Шуты, явившиеся в сад вместе со свитой, вообразили, что он спросил обо мне в насмешку, и один из них схватил меня за руку, желая заставить потанцевать. Он думал, что я насмешу всех собравшихся своими неуклюжими движениями, а ему выпадет честь выдумать новую забаву. Я же схватил этого шута покрепче и так дернул, что он, а не я, вызвал смех собравшихся. После этого я танцевал так хорошо, что совсем его посрамил, и султан со свитой осыпал меня похвалами.

От танца я перешел к музыке и, взяв лютню моего хозяина, сыграл на ней и спел, чем вызвал всеобщее одобрение. Мне предложили сыграть и на арфе, и на виоле, и на флейте. Я исполнил все просьбы, к удовольствию свиты и удивлению султана. Последний потребовал, чтобы ему принесли кошель с десятью тысячами монет, и передал его мне в награду. Я взял его, открыл и распределил золотые между музыкантами султана. Они были поражены моим поступком и восклицали:

— Какая возвышенная душа у этого юноши! Как жаль, что он так безобразен! Как он должен страдать из-за своего уродства!

Султан спросил меня, отчего я не оставил себе золото. Я отвечал, что не ищу богатства.

И снова я вызвал всеобщее одобрение — на этот раз своим ответом.

На третий день после того, как садовник принял меня к себе на работу, случилось так, что я пришел отдохнуть под розовым кустом и развлекал себя игрой на лютне. Вдруг ко мне подошла почтенная женщина в чадре и сказала:

— Отложи-ка свой инструмент и пойди набери цветов для нашей госпожи Разие. Если ты — помощник садовника, то почему же до сих пор не приготовил ей букета?