Роковая ночь

Прочитав эти строки, я поцеловал таблички и, упав на колени, возвел очи к небу. «Пощади меня, Боже! — воскликнул я. — Не дай мне погибнуть в этом жутком месте». Вскоре я достиг подножия горы.

Как было предсказано, я увидел расселину и ход в подземелье, и, собравшись с духом, я начал спускаться. Почти сутки я продвигался по подземелью, окруженный ужасным мраком, и наконец впереди забрезжил свет. Выбравшись, я очутился на цветущем лугу, вокруг меня росли фруктовые деревья и мягкая трава. Утомленный долгим переходом, я лег и заснул. Когда я пробудился, то к большому своему удивлению увидел около дюжины черных джиннов, собравшихся рядом.

Они все стояли рядом с тем местом, где я спал, и смотрели на меня; потом один из них спросил меня:

— О сын человеческий, что привело тебя в наши края?

Я рассказал им о своем путешествии и об обстоятельствах, которые вынудили меня оставить дом и жену. Джинны прониклись ко мне сочувствием и отвели меня к своему повелителю. Тот пожелал выслушать рассказ о моих приключениях и сказал:

— О чем ты горюешь и чего бы хотел, отвечай!

Я ответил, и, поразмыслив немного, повелитель джиннов провозгласил:

— Если этот сын человеческий так любит свою жену и так беспокоится за ее участь, отпустим его! Я дарую тебе свободу, — обратился он ко мне, — и в знак своей благосклонности помогу тебе возвратиться домой.

В эту минуту над нашими головами проплывало облако. Какой-то дух сидел в нем, зарывшись, и, видимо, направлялся таким способом по своим делам.

— Эй, джинн! — крикнул ему повелитель, — куда направляешься?

— В Басру, — отвечал тот, — есть там у меня одно приятное дело…

— Тогда окажи мне одну услугу! Возьми к себе в облако этого мусульманина и доставь его в этот же город. И смотри, не забудь высадить его прямо у дверей дома!

Обратный путь в Басру я проделал с помощью джинна. Он опустил меня как раз у входа в мой дом, и я постучал. Была ночь; на мой стук вышел какой-то невольник, оглядел меня с ног до головы и велел убираться. Мое лицо так изменилось за время последнего путешествия, что меня не хотели впускать в собственный дом! Я воскликнул: «Я — хозяин, и ты мне принадлежишь!» Тогда он удалился и через некоторое время привел мою дорогую Ханзаде. Она подошла поближе, чтобы разглядеть меня хорошенько, и вскрикнула в ужасе.

— Что случилось, — спросил я ее, — возможно ли, чтобы жена пугалась при виде мужа? Я — Абу-л-Фарис…

Видя, что она не решается признать меня, я потребовал позвать брата. Хур, на которого я оставлял свой дом, вышел и внимательно осмотрел меня.

— Я не знаю этого человека, — отрезал он наконец. — Абу-л-Фарис был прекрасен лицом и станом, а ты безобразен!

Я знал, что пребывание в подземном мире может изменить внешность человека, но все-таки был удивлен тем, что ни брат, ни жена не признали меня.

— Но ведь когда-то ты любила меня, — обратился я снова к Ханзаде, — неужели твоя память столь коротка?

Тут из дома вышел какой-то незнакомец.

— Я — муж Ханзаде, — заявил этот молодой человек, — о чем это вы говорите?

Я был возмущен.

— Как! — возопил я, — постоянство Ханзаде я считал безграничным и верил ей, как самому себе, — и что же я слышу? Моя Ханзаде стала женой другого?!

Наутро мы вчетвером предстали перед судьей. Судья раньше хорошо знал меня, посмотрев, он заявил:

— Этот человек на него не похож, — и спросил Ханзаде:

— А что вы нам скажете, прекрасная госпожа? Каково ваше мнение?

— Я была женой Абу-л-Фариса и любила его, — сказала она, — но после смерти его отца брат его Хур разорился и поселился у нас; со временем наши денежные дела пришли в упадок, и, чтобы поправить их, мой дорогой муж отправился в путешествие, накупив разных товаров, а меня оставил под опекой своего брата, которого вы видите здесь. Мы ждали-ждали его возвращения, но из этого путешествия никто не вернулся. У нас не осталось никаких средств, и вот вчера я вышла замуж за этого юношу, сочетавшись с ним законным браком.

— Это правда! — воскликнул молодой человек. — Но я даже не успел остаться наедине со своей женой, как на порог ее дома явился этот человек и нарушил наше семейное празднество. Он выдает себя за ее прежнего мужа!

— Когда я смотрю на него, — вступила в разговор Ханзаде, — я не узнаю этого пришельца. Но стоит закрыть глаза, о господин судья, и я не сомневаюсь в том, что голос принадлежит моему первому мужу.

— О судья правоверных, — сказал тогда я, — остерегись проявлять поспешность в решении этого дела! Мои черты изменились оттого, что я проделал долгий путь в подземном царстве, беседовал с духами и вернулся домой на облаке при помощи джинна.

— Разве может смертный достичь подземного царства?! — воскликнул судья. — Разве может человек передвигаться на облаке?! Ты говоришь неслыханные вещи!

— Я говорю правду, — возразил я, — и если вам будет угодно, перескажу все, что со мной произошло.

— Да у него язык неплохо подвешен! — перебил меня тот, кто называл себя мужем Ханзаде. — Уже и занимательная сказка наготове! Смотрите, судья, сейчас он наговорит вам всякого вздору!

— Помолчи, юноша, — ответил ему судья и велел мне рассказывать.

Я рассказал ему о своих волшебных приключениях, и судья вынес такое решение.

— Все, что поведал нам этот человек, звучит странно. Я вынужден признать его повесть не слишком правдоподобной. Однако установить истину в этом деле очень важно, и поэтому я настаиваю на том, чтобы все вы отправились к зятю пророка Мухаммада и великому Омару. Пусть Лев Аллаха Али и повелитель правоверных Омар вынесут окончательное решение.

И вот мы с братом, Ханзаде и ее новый муж отправились в Медину. Сам Омар провел нас в райский сад, где был похоронен Пророк: там, на его могиле, мы увидели Али, пребывавшего в молитвах. Увидев нас, Али спросил мое имя и, узнав, что меня зовут Абу-л-Фарис, с жаром воскликнул:

— Этот человек — не обманщик! Мой тесть Мухаммад предсказал мне как-то, что однажды сюда явится человек по имени Абу-л-Фарис и расскажет удивительные вещи. Итак, предсказанный день настал, и я жажду выслушать этого пришельца!

Тогда я рассказал ему еще раз обо всех своих приключениях. Али и Омар выслушали меня с большим удовольствием. Повелитель правоверных возвратил мне жену, наградил меня золотом, которое погрузили на сто верблюдов, и дал мне слуг, чтобы они меня сопровождали.

Когда Абу-л-Фарис по прозвищу Великий путешественник закончил свою историю, царь Дамаска отчасти убедился в том, что в мире нет ни одного человека, который не перенес бы каких-либо горестей. Однако у него еще оставались некоторые сомнения, и он сказал: «Вот теперь мы услышим о тех, к кому счастье благоволит и чьи страдания были не слишком долгими».