Роковое дело

– За что он ненавидит вас? – спросила она.

– Они были ожесточенными соперниками несколько десятилетий, – ответил за отца друга Ник. – Стенхауз делал все, чтобы заблокировать закон об иммиграции, но он все равно прошел.

– Хорошенько присмотритесь к нему, – сказал Грэхем, клокоча от ярости, голос его сорвался. – Он способен на все. То, что я потерял сына, доставит ему несказанную радость.

– Кто-нибудь еще приходит вам на ум? – спросила детектив. – Кто связан с вашим сыном в личном плане или на профессиональном уровне?

Грэхем покачал головой.

– Джона любили все. Но я подумаю и дам знать, если что придет в голову.

Ник шагнул к Грэхему и обнял его.

Тот в ответ обхватил за плечи друга своего сына, которого любил как родного.

– Найди, кто это сделал, Ник. Найди.

– Найду. Обещаю.

Когда Ник и Сэм уходили, Грэхем отметил, как поникли плечи советника его сына и поверил его словам. Терри же отец сказал следующее:

– Достань имя своей красотки и сделай это сейчас же. И не показывайся на глаза, пока не исполнишь.

– Да, сэр.

***

На обратной дороге в Вашингтон Ник проверил «блекберри» и просмотрел заявление, которое составила их контора.

«С огромным прискорбием сообщаем, что наш коллега и друг сенатор Джон Томас О’Коннор найден сегодня утром мертвым в своем доме в Вашингтоне. После того как сенатор О’Коннор не явился на работу, руководитель его предвыборного штаба Николас Каппуано, поехал проверить сенатора к нему домой. Мистер Каппуано обнаружил сенатора мертвым. По требованию Городской полиции мы не разглашаем подробности смерти сенатора, только заверяем, что сделаем все, что в нашей власти, чтобы помочь расследованию. Последующая информация о расследовании будет исходить от полиции.

Мы продолжим усиленную работу по продвижении нового закона, над которым так много трудился сенатор О’Коннор, чтобы вынести закон на обсуждение в Сенат, и продолжим работу сенатора по вопросам помощи детям, семьям и старикам.

Наши сердца и молитвы с родителями сенатора, сенатором и миссис О’Коннорами, его братом Терри, сестрой Лизбет, зятем Ройсом, племянниками Эммой и Адамом. Похоронная церемония еще не утверждена, но о ней будет объявлено в ближайшие несколько дней. Мы просим проявить уважение к частной жизни семьи О’Конноров в эти трудные для них времена».

Ник одобрительно кивнул, прочел еще раз и повернулся к Сэм:

– Можешь послушать и сказать свое мнение?

– Конечно. – Она внимательно слушала, пока он читал заявление вслух. – На слух предусмотрели все.

– Насчет расследования все нормально?

– Да, отлично.

Ник перезвонил Кристине.

– Эй, заявление одобрено. Давай, выпускай.

Кристина ответила глубоким мучительным вздохом:

– Тогда все станет официально.

– Скажи, чтобы Тревор прочел еще разок, и выпускайте в свет. И никаких сомнений.

– Хорошо.

– Вы, ребята, проделали отличную работу. Спасибо.

– Самое трудное дело в моей жизни, - охрипшим голосом заметила она.

– Я понимаю.

– Итак, э-э, как прошло с родителями?

– Ужасно.

– То же самое с командой. Люди с трудом принимают новость.

– Мы возвращаемся в город. Скоро приеду.

– Мы будем здесь на месте.

Ник отключился.

– Ты в порядке? – спросила Сэм.

– Со мной все хорошо, – сухо ответил он, все еще обозленный, что она так скоро заговорила об алиби с О’Коннорами.

– Я просто делаю свою работу.

– Работа у тебя отстой.

– Да, по большей части.

– Ты уже свыклась, что тебе то и дело приходится говорить людям, что их близкие убиты?

– Нет, и надеюсь, никогда не привыкну.

Им начало овладевать глубокое опустошение, и Ник откинул голову на спинку сидения.

– Я признателен, что ты сказала за меня. Я просто не мог собраться.

Сэм глянула на него.

– Ты правильно себя с ними вел.

Удивленный неожиданному комплименту, Ник выдавил слабую улыбку:

– Для меня это в новинку, уж точно.

– Ты близок с ними.

– Они мне как семья.

– А что думает по этому поводу твоя настоящая семья?

Когда они впервые встретились, у них не было времени обменяться историями жизни. Слишком были заняты тем, что срывали друг с друга одежду.

– Я мало общаюсь с семьей. Я родился, когда мои родители еще учились в старших классах, меня вырастила бабушка. Несколько лет назад она умерла.

– А твои родители?

– Они периодически появлялись в моей жизни, когда я был маленьким.

– А сейчас?

– В общем, моя мать уже третий раз замужем и жила в Кливленде, когда я имел от нее известия последний раз, а это было пару лет назад. Отец женат на женщине младше меня, и у них близнецы-трехлетки. Он живет в Балтиморе. Я вижусь с ними время от времени, но его с трудом можно назвать отцом. Он ведь всего на пятнадцать лет меня старше.

Поскольку она молчала, Ник понял, что Сэм ждет продолжения рассказа.

– Я помню первые выходные, которые провел у О’Конноров. До этого я думал, что такие семьи существуют только в телевизоре. Они всегда казались слишком хороши, чтобы быть настоящими. Хотя все не так. Они реальные люди с настоящими проблемами и ошибками, но у них сильная вера в то, что нужно платить добром, в чувство долга перед обществом, так что невозможно, общаясь с ними хоть какое-то время, не пропитаться всем этим. Они полностью изменили мои жизненные планы.

– А чем ты собирался заниматься?

– Я подумывал о бухгалтерии или финансах, но после нескольких трапез за столом О’Конноров меня укусил политический жучок.

– Какой он? Грэхем?

– Он человек сложный, думающий и требовательный. Любит семью и предан стране. Неистовый патриот и верит в закон.

– Ты его уважаешь.

– Больше всех мужчин, которых когда-либо знал. Кроме его сына.

– Расскажи о Джоне.

Ник задумался на секунду, прежде чем ответить.

– Если его отец человек сложный, думающий и требовательный, то Джон - простой, забывчивый и бездеятельный. Но, как и его отец, он любил свою семью, был предан стране и с гордостью служил народу Вирджинии. Взвалил на себя серьезные обязанности, но слишком серьезно они его не занимали.

– Тебе нравилось с ним работать?

– Мне нравилось быть с ним рядом и помогать достичь успеха. Но, с точки зрения политической перспективы, с ним было хлопот полон рот.

– Как так?

Ник помедлил с ответом, подумал и сказал:

– В настоящий момент моя главная цель – защитить его наследие и обеспечить, чтобы ему сохранили достоинство и положение, которое он заслужил как покойный сенатор.

– А моя цель – понять, кто его убил. Раз уж я собираюсь этим заняться, мне понадобится откровенность твоя и твоей команды. С вашей помощью я смогу действовать быстрее и эффективной. Мне нужно знать, каким он был.