Роковое дело

– Кажется, это твое, – сказал он, кладя их на стол и снимая пальто.

Сэм поверить не могла, что в запале забыла о картине.

– Спасибо.

Ник присел на край кровати и провел пальцем по синяку на щеке Сэм.

Она поморщилась, когда он задел место, куда заехала локтем Доун.

– Тебе надо приложить лед. – Он переплел ее пальцы со своими. – С шишкой на голове, синяками на груди и шее, а теперь еще и с вот этим, ты представляешь красочное абстрактное полотно.

– Обычно такого не бывало. Клянусь Богом, такого сумасшествия никогда прежде не было.

– Приятно слышать, потому что не думаю, что смогу справляться с такими волнениями каждодневно. – Он поднес сплетенные руки к губам и поцеловал каждый ее пальчик. – Прости, я чересчур остро отреагировал.

Сэм изумленно открыла рот:

– Ты только что извинился?

– Да, – вздохнул он. – А что?

– Не думала, что парни это умеют. Такое со мной впервые. Придется тебе меня извинить, дай понаслаждаться моментом.

Ник сузил глаза.

– Мне уже захотелось взять слова обратно.

Сэм засмеялась.

– Пожалуйста, не надо. – Она потянулась и погладила волосы, которые завивались у него за ухом. Сэм вглядывалась в это лицо, которое успела так сильно полюбить за столь короткое время. – Я пытаюсь понять, почему ты так разозлился.

– Ты поступила так, как тебя тренировали, и только потому, что мне это не понравилось, не значит, что ты неправа.

– Ух ты. Вот уж воистину для меня исторический момент.

– Саманта…

– Я всегда буду убирать тебя из-под пули, Ник. Если не можешь с этим смириться, то готовься, что у нас будут проблемы.

– У нас, так или иначе, будут проблемы. Поэтому как насчет того, чтобы с ними справляться? Когда я неправ, я всегда буду это признавать. А когда неправа ты, ты тоже признаешь.

– Я?

– Ага. Вот так. Единственный способ.

– Ты опять все анализируешь и раскладываешь по полочкам?

– Если хочешь, то да.

– Прекрасно, – уступила она. – В тех редких случаях, когда я совершенно точно в чем-то неправа, я это буду признавать. Ты доволен?

– Странно, но да, – ответил Ник, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.

Сэм запустила пальцы ему в волосы.

– И я тоже.

Глава 32

После ужина Сэм присоединилась к сестричкам на крыльце разделить сигарету. Она наклонилась, чтобы закрыть Трейси от ветра, пока та прикуривала, а Анжела сидела по другую сторону. Каждая делала затяжку, прежде чем передать сигарету по кругу.

– Ох, как же я в этом нуждалась, – выпуская длинную струю дыма, заявила Трейси, которая в свои сорок была старшей. Она была одного роста с Сэм, но после каждого из своих троих детей набирала лишние три килограмма.

Анджела в тридцать шесть снова стала стройной после рождения сына Джека, со дня которого уже минуло пять лет.

Дверь распахнулась, и Анджела спрятала сигарету за спину.

– Мам, Джек мельтешит туда-сюда перед телеком и никак не остановится, – заныла пятнадцатилетняя Брук, полная возмущения. С длинными темными волосами, голубыми глазами и фарфоровой кожей - изысканная красота девочки служила источником великой боязни родителей, ведь мальчики начали проявлять к ней немалый интерес.

– Прости, – откликнулась Анджела. – Пойду усмирю его.

Трейси остановила ее и обратилась к дочери:

– Выключи телевизор и побудь с кузеном. Он только хочет твоего внимания.

Пыхтя от негодования, Брук исчезла в доме.

– Прости, – сказала Анжела. – Ему нравится компания детей.

– Не переживай, – успокоила Трейси. – Они достаточно смотрят телевизор и дома. Нечего им смотреть его еще и здесь.

Дверь снова открылась, на сей раз сигарету сунула за спину Сэм, увидев, что вышел Ник.

– А я-то гадаю, куда все исчезли. Твой отец предложил: «Проверь крыльцо, наверно, сидят, покуривают сигаретку и считают, что никто этого не знает». Я ему говорю: «Что вы имеете в виду, Скип? Саманта не курит».

За спиной Сэм, отработанным в совершенстве годами жестом, передала сигарету Анджеле. И улыбнулась Нику:

– Конечно, я не курю. Я тебе нужна?

– Да хотел спросить, если не возражаешь, поедем сегодня ко мне домой.

– Не возражаю. Я скоро буду, и поедем.

– Ладно.

Как только за Ником закрылась дверь, Анджела затянулась остатками сигареты.

– М-м-м. Тили-тили тесто.

Сестра уставилась на нее.

– Ты серьезно только что сказала «тили-тили тесто»? – спросила Трейси.

– Да брось. Он просто ням-ням. И он что, назвал тебя Самантой?

Сэм пожала плечами, щеки запылали от смущения.

– Ему нравится так звать меня.

– Должно быть, ты и впрямь увязла с ним, если терпишь это, – заявила Анджела. – А как секс?

– Анджела! – воскликнула Трейси.

– Что? Только не говори, что не хочешь узнать сама.

Обе выжидающе уставились на Сэм.

– Ну … знаете… удивительно.

– Я помню удивительный секс, – со вздохом сказала Трейси. – По крайней мере мне кажется, что помню.

– Прекрати, – толкнула бедром сестричку Анжела. – Майк до сих пор от тебя без ума.

– Угу, наверно. Итак, Сэм, не хотела спрашивать перед детьми, но как там это умопомешательство с Питером… Ты в порядке?

– Вообще-то, для меня чересчур узнать, что он ненавидит меня до такой степени, что хочет убить.

– Я думаю, он скорее больной и своим извращенным способом тебя любит, - высказалась Трейси.

Анджела кивнула в знак согласия.

Сэм поведала о встрече с Ником шесть лет назад, и что проделал Питер, чтобы их разлучить.

– Вот сволочь, – пробурчала Анджела.

Сэм засмеялась, гася сигарету. Боль в животе и паршивый вкус во рту напомнили ей, почему она давно бросила курить.

– Давай, не стесняйся, скажи все, что на самом деле думаешь, Эндж.

– Ненавижу этого ублюдка.