Роман

– НЕТ!

Я больше не могу подавить свои рыдания, я кричу от боли и агонии, о том, какой стала моя жизнь.

В отчаянии желаю, чтобы все это закончилось, когда его рука врезается в стол в двадцатый раз, с двадцатой фотографией в кулаке, я лгу, когда он требует:

– Может номер двадцать? Честно говоря, все, что я помню, это то, как просыпаюсь, весь пропитанный ее кровью, с отвратительным запахом перегара от выпитого виски. Это из-за нее ты любишь меня, Мышка?! Из-за, блядь, нее?!

– Да!
– рыдаю я.
– Да, черт возьми!

– Ты гребаная лгунья!

А потом… мой мир погружается во тьму.