Романовы

В XVII веке в число бояр постепенно проникали представители неродовитого дворянства, выдвигавшиеся благодаря службе и царской милости. Так, при Алексее боярами стали Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин и Артамон Сергеевич Матвеев.

Первый родился в семье псковского дворянина; был в «полковой службе», участвовал в русско-польской (1654— 1667) и русско-шведской (1656—1658) войнах, в 1656 году подписал договор о дружбе и союзе с Курляндией, в 1658-м вёл со шведами переговоры, завершившиеся подписанием перемирия. В 1667 году он заключил Андрусовское перемирие с поляками, стал боярином и главой Посольского приказа. В 1671-м дипломат вышел в отставку и постригся в Крыпецком монастыре в Пскове. Ордин-Нащокин являлся убеждённым сторонником союза с Польшей для борьбы со шведами за выход к Балтийскому морю и отражения турецкой агрессии.

Второй выдвиженец, сын дьяка, воспитывался вместе с будущим царём. Он стал стрелецким головой, воевал, ездил послом к украинскому гетману Богдану Хмельницкому, принимал участие в подавлении Медного бунта. В 1671 году он сменил Ор-дина-Нащокина на посту главы Посольского приказа и ряда других учреждений. После царской женитьбы на его дальней родственнице и воспитаннице Наталье Нарышкиной Матвеев стал доверенным лицом государя и наиболее влиятельной фигурой при дворе. Он собрал обширную библиотеку, первым в России организовал частный театр. Но после смерти царя Арта-мон Сергеевич попал в опалу, был лишён чинов и земель.

В XVII веке медленно, но верно укреплялись опоры царской власти — бюрократия и новая армия. При Алексее Михайловиче на русской службе находилось 300—500 иноземцев, проживавших в Немецкой слободе. Рядовых в новые солдатские, драгунские и рейтарские полки сначала брали из добровольцев — беспоместных дворян, казаков и «вольных людей», а с 1658 года стали проводиться наборы «даточных людей» (по одному человеку со ста, пятидесяти или двадцати крестьянских дворов) в пожизненную солдатскую службу. Оружие (гладкоствольные мушкеты и карабины) в этих полках, в отличие от стрелецких частей, выдавалось государством. Полки делились на роты; появились офицерские (прапорщик, поручик, капитан, полковник) и генеральские чины. Служивых в соответствии с переведёнными на русский язык европейскими уставами — «Учением и хитростью ратного строения пехотных людей» (1647) — обучали строю и стрельбе. К 1680 году полки «нового строя» насчитывали уже 80 тысяч человек — составляли половину русской армии.

В середине столетия одновременно действовало уже около сорока приказов, а в 1690 году — 50. За вторую половину века количество дьяков и подьячих выросло более чем в пять раз — с 845 до 4646 человек. Бюрократизация шла и «снизу»: в 220 уездов Московского государства стали из Москвы присылаться воеводы, сосредоточившие в своих руках военную, административную и судебную власть. При воеводских дворах появились «приказные избы», где имелся экземпляр Уложения, хранились эталоны мер и весов, дьяками и подьячими велось делопроизводство. Развитие бюрократического аппарата, новшества в целиком зависящей от царя и его воевод сфере организации вооружённых сил, укрепление законодательной базы — всё это сосредоточивало огромную власть в руках монарха. Именно при Алексее Михайловиче прервалась традиция созыва Земских соборов — теперь они были уже не нужны. «Тишайшему» царю через сотню лет после Ивана Грозного уже не надо было казнить своих вельмож: он мог «по-отечески» палкой побить почтенного боярина и своего тестя Ивана Милославского прямо в Думе, чего даже Грозный, кажется, не делал... Не случайно 1 июля 1654 года Алексей Михайлович повелел «своё государское именованье во всяких делех писати: “Всея Великия и Малыя России самодержец”».

Царские заботы

При втором Романове страна окончательно оправилась от последствий Смуты. Английские и голландские купцы везли сюда колониальные товары из Африки, Азии и Америки. На русском рынке пользовались спросом хлопчатобумажные ткани и цветные металлы (олово, свинец, медь), краски, привозимые тысячами штук стеклянные стаканы и рюмки и большие партии бумаги. Несмотря на высокую цену, раскупались сотни бочек вина (белое французское, «ренское», «романея», красное церковное и др.), водки и импортной сельди. Служилые люди ценили сабли, изготовленные в иранском Исфахане. В 1674 году первый русский караван гостя Осипа Филать-ева отправился через монгольские степи в Китай, откуда привозили фарфор, золото и не менее дорогой чай, в то время считавшийся в России лекарством.

За русский рынок боролись англичане и голландцы, вместе составлявшие половину известных нам 1300 купцов-иноземцев, торговавших в Московии. Отечественные купцы жаловались в челобитных: «Тех немец на Руси умножилось, от них стала скудость великая, что торги у нас всякие отняли». В 1649 году была отменена привилегия беспошлинной торговли английских купцов под тем предлогом, что англичане «короля Карлу-са до смерти убили». Новоторговый устав 1667 года затруднил иностранцам розничную торговлю: при провозе товаров из Архангельска в Москву и другие города они платили проезжие пошлины в три-четыре раза больше, чем русские купцы.

В 1654 году из Москвы на Новую Землю в поисках серебряной руды была послана первая геолого-разведочная экспедиция. В 1667-м на Волге иноземными мастерами были построены первые «европейские» корабли русского флота. В 1665-м началось регулярное почтовое сообщение с Вильно и Ригой. Казак Семён Дежнёв и купец Федот Алексеев в 1648 году впервые достигли северо-восточной оконечности Азии и прошли теперешним Беринговым проливом. Были составлены первые карты Сибири, на её просторах начали «проведывать» месторождения руд цветных и драгоценных металлов. Однако более всего русских купцов и правительство интересовала пушнина: в середине века из Сибири вывозили до 150 тысяч собольих шкурок в год.

Московский Печатный двор ежегодно выпускал книги общим тиражом до 15 тысяч экземпляров. Половину его продукции составляли издания светские, в том числе учебники. Появились печатные буквари, стоившие копейку: в 1651 году все 2400 экземпляров были проданы за один день. Наиболее популярными среди учебников были «Букварь» Кариона Истомина, «Азбука» Василия Бурцева, «Славянская грамматика» Ме-летия Смотрицкого.

Однако эти достижения не означают, что у Алексея Михайловича всё получалось. Весной 1650 года вспыхнули восстания в Новгороде и Пскове. Их поводом стали закупки хлеба шведскими агентами, но гнев горожан и примкнувших к ним стрельцов был направлен прежде всего против произвола администрации и богатейших новгородских «гостей».

По инициативе Никона началась первая в нашей истории кампания по борьбе с пьянством. Во все концы Московского государства в 1652 году полетели грамоты, требовавшие ограничить часы работы кабаков и продавать не больше одной указной чарки (объёмом в три прежние чарки) в руки; «...а в Великой пост, и в Успенской, и в воскресенья во весь год вина не продавати, а в Рожественской и в Петров посты в среду и в пятки вина не продавати ж. А священнического и иноческого чину на кружечные дворы не пускать и пить им не продавать; да и всяким людем в долг, и под заклад, и в кабалы вина с кружечных дворов не продавать».

Поспешно проведённая реформа потерпела фиаско. Новая тройная чарка оказалась слишком велика — поневоле пришлось восстановить распивочную продажу, а затем сбавить цену. Сокращение кабацкой торговли вызывало протесты; доходило до того, что толпа штурмом брала кружечные дворы и начинала «питьё кабацкое лить и целовальников, волоча из изб, бить кольем и дубинами до смерти». Наконец, продавцы стали возражать против ограничений продажи: «лучшая пи-тушка» бывала по вечерам и по праздникам, а «в будние дни, государь, на кружечном дворе и человека не увидишь, днюют и ночуют на поле у работы». В марте 1659 года вышел указ: «С кружечных дворов в посты вино, и пиво, и мёд продавать по вся дни» (кроме воскресных); но и это в запрещение перестали соблюдать в условиях острого финансового кризиса.

Крах кабацкой реформы был ускорен инфляцией. Денежная реформа 1654 года ввела в оборот серебряные рубли и полтинники и медные копейки, приравненные к серебряным. Поначалу старые и новые деньги ходили наравне. Но начавшаяся война с Речью Посполитой (1654—1667) заставила выпускать всё больше медных денег: за несколько лет их начеканили на 15—20 миллионов рублей. Вскоре за рубль серебром давали от девяти рублей медью; крестьяне прекратили подвоз продуктов, и цены на хлеб на рынках взлетели в 10—40 раз. Правительство выдавало жалованье медью, но при этом требовало платить налоги, пошлины и штрафы серебром.