Ромул

Ромул обернулся, увидел в руке воина кожаный шлем, утыканный бронзовыми шипами, и крикнул:

Никакие это не вольски, а Кальпур!

Что ты плетёшь, парень, — отозвался немолодой высокий воин, судя по богатому плащу, командир. — Кальпур давно убит.

Он не убит, — стоял на своём Ромул. — Я видел его и слышал, как его называли по имени.

Это правда? — командир обратился к Плистину.

Да, — Плистин кивнул головой. — Бандиты прошли мимо нас, я тоже слышал, как его называли Кальпур.

Около всадников уже собралось человек десять.

А как же шлем? — спросил кто-то.

Могли нарочно подбросить, чтобы поссорить нас с вольсками, — сказал командир и обернулся к Ромулу: — Что же ты видел?

— Они вышли на Каменный бугор и свернули к Тибру, — встрепенулся Ромул.

Боги шли навстречу его желаниям, дедушка Аккил будет отмщён!

— Что ж, попробуем их догнать, — кивнул командир.

Он быстро выкрикнул какие-то приказы. К нему тут же подвели коня, и кучка воинов в мгновение ока превратилась в готовый к бою конный отряд.

— Вот это выучка! — восхищённо проговорил Рем.

Оставив нескольких человек у горящей башни, воины поскакали вниз, пересекли реку и исчезли в лесу.

— Поехали, — хмуро приказал Плистин и тронул Анту.

Скоро они снова въехали в лес. Сидя позади Рема, Ромул глядел на склонённые к земле ветки буков, но мысли его были далеко: там, позади, где лихие тускульские конники сейчас мстили коварному Кальпуру за своих товарищей и дедушку Аккила.

Ухоженные поля, невысокие крытые камышом аккуратные мазанки селений, редкие встречные пустые повозки, которые неторопливо тянули быки...

— А вот и Габии, — Плистин показал рукой вперёд.

Там белела полоска стены с выступами башен, а над ней вставали ряды красноватых черепичных крыш. Слева от города темнела полоса широкой воды. Туда через поля, украшенные редкими деревьями, тянулась сплошная полоса зарослей. «Река», — подумал Ромул. И действительно, вскоре они подъехали к реке, которую Плистин назвал Астурой. Река текла в крутых берегах, заросших кудрявыми ивами. Впереди вставала зубчатая стена с раскрытыми воротами, но это был ещё не город, а небольшая крепость. Габии виднелись справа, а перед ними у озера расстилалось широкое поле, пересечённое дорожками, по которым в разных направлениях гарцевали всадники, — это и был гипподром, где учили искусству конного боя.

Дорога нырнула вниз к воде, и вскоре копыта Анты и Луцера глухо застучали по доскам. Ромул увидел, как справа под настил вбегает зелёная вода и колышутся приглаженные ею пряди водорослей.

Всадники поднялись на правый берег, въехали в ворота крепости и оказались на просторном дворе, где толклись люди и вьючные животные. Отсюда стало видно, что озёр два, и крепость занимает перешеек между ними. Впереди от берега до берега его пересекала ещё одна стена с воротами, в которые входил караван тяжело нагруженных мулов.

— Идут от этрусков из-за Тибра через Антемны и Коллаций, — объяснил Плистин. — Поторопимся, а то застрянут в правых воротах, и придётся ждать.

Но стражники остановили караван, чтобы собрать пошлину, и путники спокойно выехали в правые ворота, к Габиям. Дорога пошла между гипподромом и берегом озера. Город был уже рядом. Ромул с интересом разглядывал торчащие над стенами крыши, которые все, словно рыба чешуёй, были покрыты черепицей: совсем как крыша храма Юпитера в Альбе. Стена, сложенная из крупных одинаковых плит, тянулась по земляному возвышению, заросшему шиповником. Впереди неожиданно возник ещё один караван, хотя до этого дорога впереди была пуста. Вот оно что, он выходит из города, значит, там ворота. Но караван шёл на восток, к Пренесте, и когда всадники достигли двух широких въездных башен, там уже никого не было. Ворота, сбитые из толстых, ровно обтёсанных досок, были распахнуты настежь, путники заехали в город и остановились.

Они оказались на широкой, мощённой ровными камнями площади, впереди виднелись здания с лестницами и колоннами, слева пёстрые навесы и повозки торговцев, там был рынок — почти такой же, как в родной Альбе, только гораздо больше. Пока Ромул оглядывался, спешившийся Плистин подошёл к стражнику.

— Поручительство Агиса из Кум? — переспросил тот и подозвал помощника, длинного рыжеволосого юношу, у которого за плечами болтался железный шлем.

Юноша взялся показывать дорогу, и все поехали по неправдоподобно прямым ровным улицам, пока не достигли ворот в каменной крытой черепицей стене, над которой поднимались ветки деревьев. Стражник постучал вделанным в створку поворотным кольцом по шляпке гвоздя, всадники спешились. Появившийся слуга приоткрыл ворота и, услышав от Плистина имя Гнея Клелия, взял Анту под уздцы. Юный стражник, удостоверившись, что приезжих приняли, отправился назад.

Агис, живой, приветливый, доброжелательный, сразу понравился Ромулу. Он принял гостей в саду, велел подать обед, сам сел за стол напротив Плистина и тоже принял участие в трапезе. Плистин рассказал, что Фаустул, его брат, стал из простого пастуха старшим над стадами Амулия и хочет выучить сыновей, а Гней Клелий одобрил эту затею и посоветовал обратиться к Агису за помощью. Агис с улыбкой разглядывал братьев, сказал, что они ему нравятся, и послал за учителем Никанором из греческой общины Габий, который родился и вырос здесь, — латинский был для него не менее родным, чем греческий. Учитель, он же хозяин школы, оказался крепким, широколицым, со светлой полукруглой бородой и спущенными на лоб волосами. Агис изложил Никанору суть дела, и они стали обсуждать тонкости обучения братьев. Отдохнувшие дети с интересом и тревогой прислушивались к разговору взрослых.

— Ты оставишь их жить здесь? — спросил Никанор.

— Нет, это неудобно. Лучше бы ты поселил их у себя.

— Хорошо, — кивнул тот, сделал заметку палочкой на вощёной дощечке и продолжил: — Срок обучения три года. За это время я научу их счёту, письму, чтению. Могу даже немому чтению, но это за особую плату.

— Не надо, — вмешался Плистин. — Это же бесполезно!

— Как знать, — возразил Никанор. — Иногда очень даже полезно, например, если нужно передать на людях тайное сообщение. Впрочем, как хочешь. Греческий язык?

Плистин покачал головой:

— Вряд ли он им пригодится. Но хорошо бы этрусский.

— Кто же учит этрусский? Его и так все знают.

— Это в Габиях, — заметил Агис, — а Альба стоит на отшибе.

— Хорошо, будет этрусский, у меня помощник этруск, — Никанор сделал очередную отметку.

— Ещё я бы хотел, чтобы ты преподал им историю Энея.

— Да, конечно, на уроках чтения мы изучаем историю богов и героев, в том числе и Энея.

— Это хорошо, — кивнул Плистин. — Но из трёх городов, где правили прямые потомки Энея, только в Альбе Лонге они правят до сих пор.

— Правда, у них самих не осталось прямых потомков, — хмыкнул Агис.

— Это не важно, — возразил Плистин. — Отец хочет, чтобы племянники знали о славных корнях своего города.

— Ладно, будет им Эней, — согласился Никанор, сделал пометку и продолжил: — Пеший бой на мечах, метание копья и диска, лук. Начала выездки, обращение с конями, скачки с препятствиями, основы конного боя.

— Тут всё будет в порядке, — улыбнулся Плистин, — они выросли среди лошадей.

Потом пошли денежные разговоры, в которые Ромул и Рем не стали вникать.