Ронин
Шрифт:
— Так вот, захожу я к ней домой, сажусь, как примерный школьник, за стол, достаю из пакета шампанское. Хорошее шампанское, заметьте, земного розлива. А она мне говорит: «Сигмонд, дорогуша, посиди здесь пока, я в домашнее переоденусь». Вышла она, значит, я разлил шампанское. Сижу, лихорадочно обдумываю, как бы ее в койку затащить. Мне ж рассказывали, что она недотрога такая, сколько об нее народа зубы пообломало — жуть. В общем, строю я планы, тут заходит она… — рассказчик выдержал паузу, оглядывая заинтересованных слушателей — Милосердные Боги… Челюсть у меня, скажу я вам, так и упала, зато кое-что другое взлетело, словно орбитальный шаттл. Стоит наша недотрога в пеньюаре,
— Сиг, ты давай, не затягивай, что дальше-то? — рано начавший седеть сержант, здоровяк-негр с причудливым шрамом на левой щеке, нетерпеливо хлопнул по жалобно заскрипевшей столешнице.
Сигмонд недовольно нахмурился.
— Не люблю, когда меня прерывают, Рэд. Ладно, слушайте. Значит, стоит эта малышка, смотрит на меня эдак обольстительно и говорит: «Почему вы, полицейские, такие недогадливые?» Вы представляете, я к ней две недели подбирался, подарки дорогущие покупал, а с ней, оказывается, уже половина участка переспала! И ведь никто же, мерзавцы, не подсказал. У них, оказывается, это такой способ новичков подкалывать, ну вы ж подумайте, а?
Слушатели заржали. В перерыве между приступами хохота Рэд перехватил инициативу.
— Это еще что, я вот помню, еще в курсантские годы решили мы втроем с корешами расслабиться. Купили литр пойла и сняли одну девицу. Ну, значит, сидим, пьем, а я тогда еще совсем скромный был, ну вылитый девственник. А тут что-то осмелел и давай к ней приставать. Смотрю, поплыла красотка. Я то-се, в общем, она согласна и тут… — сержант многозначительно замолк, почесал шрам…
Внезапно в участке пронзительно зазвонил телефон. Рэд чертыхнулся, прерванный на полуслове, и сгреб волосатой ручищей трубку.
— Пятнадцатый участок на связи. Да, хорошо, сэр. Да, сэр, понял. Да, свободные камеры есть, мы его примем.
Он сделал страшное лицо, жестами показывая остальным полицейским, чтобы готовились к приходу начальства, а сам продолжал, не меняя тона, говорить в трубку.
— Понял, сэр, мы вас ждем, — он кинул трубку на аппарат и угрюмо уставился перед собой.
— Рэд, в чем дело?
— Иди ты! — Сержант опять потянулся к телефону. Экран на этот раз он включил. Видя напряженную физиономию сержанта, вокруг сгрудились и остальные. Из кабинетов, привлеченные внезапной тишиной, начали выглядывать любопытные лица.
— Черт, да отзовись же ты! — К аппарату подошли только после пятого звонка. Начальник участка, судя по виду, вытащенный то ли из постели, то ли из ванной, выглядел, словно разъяренный матадором бык. Огромный, с налитыми кровью глазами.
— Ну и какого черта, Боннели?
— Капитан, десять минут назад в здании Большого театра было совершено покушение на дочь президента Торсона.
— Твою мать, Боннели! Это не наш участок, при чем здесь мы?
— Сэр, спецотряд «Иритека» захватил там одного парня. Его роль в покушении непонятна, и они просят пока подержать его у нас.
Капитан вышел из поля зрения камеры.
— Хорошо, я выезжаю. Но, сержант, у них что, своих каталажек нет? Не поверю!
Рэд замялся.
— Не знаю, сэр. Их человек сказал, что отряд срочно отзывают на базу, а мы — ближайший полицейский участок на их проклятом пути. Вот…
Он виновато развел руками. Капитан что-то буркнул в ответ и отключил связь. Рэд развернулся к сгрудившимся вокруг коллегам.
— Ну и чего вы столпились? Если мало работы, так я сейчас добавлю! Давайте, давайте, быстрей. Клэм, Дюбуа, вы со мной. Будем встречать подарок. Да оружие с собой прихватите, кто их знает, террористов этих.
Рэд вытащил из ящика стола кобуру и, нацепив ее на ремень, пошел к дверям.
— Ну и жара сегодня, сержант.
— Ничего, сейчас нам еще жарче станет. Если так неделя начинается!
— Да, Серж, дерьма в нашей
службе предостаточно.Сержант выругался, заметив большое облако пыли.
— Цыц, мелюзга! Едут.
Он придал лицу непроницаемое выражение. Полиция и служба безопасности «Иритека» друг друга недолюбливали.
Несущийся на предельной скорости ховеркар резко затормозил в паре метров от стоящего Рэда, осыпав того пылью от воздушной подушки. Сержант поморщился, но промолчал, дождался полной остановки фургона и неторопливо отошел на шаг, освобождая путь. Бронированные двери транспорта с лязгом разъехались в стороны, наружу выпрыгнуло трое затянутых в противоударные костюмы бойцов, мгновенно взявших на прицел подходы к фургону. Следом за ними, словно мешок с песком, выкинули на раскаленный бетон связанного человека. Рэд присмотрелся и понял, что мужчина лежал с закрытыми глазами, явно без сознания. Стан? Странно, если он оглушен стан-зарядом, то еще как минимум два-три часа физически никакой угрозы представлять не мог.
— Вечер добрый, господин лейтенант. Что, я погляжу, крутого вы мужика взяли, раз даже оглушенного связали.
Выпрыгнувший из ховеркара последним, высокий крепыш с нашивками лейтенанта зло сплюнул под ноги и протянул продолговатый ящик, покрытый кожей. Рэд механически подхватил и, не глядя, закинул его на плечо. Лейтенант осуждающе посмотрел на здоровенного копа.
— Зря скалишься, сержант. Этот парень уже после стан-удара еще троих моих людей покалечил, пришлось добавить. Никогда такого не видел.
— И чего же он натворил?
Лейтенант пожал плечами:
— А черт его знает, взяли на месте покушения. Роль его непонятна, кто такой — тоже непонятно, все остальные террористы мертвы, а свидетели еще без сознания. И вообще, сержант, вам не кажется, что много знать вредно. Примите его, завтра за ним заедут ребята из нашей службы безопасности. Ясно?
Сержант кивнул, отдавая честь. Лейтенант козырнул в ответ, махнул рукой своим ребятам. Они ловко запрыгнули в фургон, ховеркар сорвался с места и почти мгновенно исчез за углом квартала.
Рэд нахмурился, разглядывая лежащего перед ним мужчину. Двойной стан-удар, крепкий парень, черт возьми! Нет, но какие мерзавцы эти из Корпорации, выкинули, уехали, а тащить?
— Так, молодежь, подхватили-ка тело и бегом внутрь, не дай бог, протухнет на жаре.
Он хохотнул, радуясь собственной шутке. Подхватил с дороги вещи террориста и, утирая пот, прошел в кондиционированный рай участка.
Глава 9
Сквозь темноту, тишину и покой беспамятства резко пришла боль. Тело безжалостно рвало на части огненными бичами, дико стучало в висках. Ник попытался сесть… и со стоном опустился обратно. Казалось, голова была готова взорваться от малейшего движения. Следующую попытку он рискнул предпринять через пару минут мучительной борьбы с головной болью. Тело отчаянно сопротивлялось, отзываясь вспышками подступающей темноты и тошноты. Он судорожно хватил ртом воздух и открыл глаза.
Небольшое полутемное помещение, грубый каменный пол, пластиковый лежак и облупленная металлическая дверь с маленьким зарешеченным окошком. Тюрьма? Ник попробовал пошевелиться, так и есть, руки надежно сковывали электронные наручники. Нет, скорее полицейский участок — в помещении отсутствовала канализация и все, что положено камере, где человек по тем или иным причинам должен обитать сколь-либо продолжительное время. Значит, участок. Но почему?
Он подогнул под себя ноги, пытаясь устроиться поудобнее на узком топчане. Итак, он убивал время: купил забавного зверька, поел, пошел прогуляться, решил зайти в оперу… Опера! Ник скривился от боли. Теперь он все вспомнил. Диану, наемных убийц, прерывистый писк Дача, предупреждавшего об опасности…