Росомаха

Вкратце, он оказался неплохим парнем из богатой китайской семьи, живущей на Тайване, и ничем особо не озадаченный. Работал в фирме отца, по производству бытовых осветительных приборов, делал финансовую отчётность за компьютером.

Был очень толст, неповоротлив и благодушен, но при этом непомерно горд. Выжил он здесь, за счёт с своего разностороннего ума и потому что увлекался историей Китая, кроме того, он любил ходить в свой бамбуковый лес и в зоопарк — смотреть на животных и конечно на панд.

И сейчас, ему приходилось, пересматривать всю свою жизнь, за нереально короткий промежуток времени. Я его понимал. Мне самому, после смерти отца, пришлось пересматривать своё будущее, но времени у меня было значительно больше.

Поэтому, махнув на него рукой и сказав, чтобы он собирался, я пользуясь свободным временем, пробежался до кустов пахучей ягоды, которую мы вчера не успели объесть и плотно позавтракал ею.

Подошедшего и готового к походу панду, я безжалостно отогнал от зарослей, сказав; — что ему вредно утром есть, только аппетит возбуждать и вообще надо худеть. А что, как не утренний марш натощак, способствует этому процессу. Больше вопросов панда не задавал и хмуро тащился сзади меня.

Дорога была не близкая и мы вышли с поляны, когда уже первые лучи солнца, осветили пышные кроны деревьев, провожаемые задумчивыми взглядами, остающихся на ней зверолюдов.

Пресловутый клубочек, всё так же скакал перед моими глазами, а перед внутренним взором висела мини-карта. Яркими точками на ней, подсвечивались мы с пандой, и большим ярким треугольником, светился полевой лагерь, куда мы направлялись.

Дороги как таковой не было, сначала была узкая тропа, которая вилась между высокими в основном хвойными деревьями, статью и красотой напоминавшими кедры, но чем дальше, тем больше, лес выглядел глухим и запущенным.

Вскоре исчезла и звериная тропа и так еле видная, клубочек постепенно бледнел и бледнел, пока полностью не растворился в лучах полуденного солнца и я с пандой, уже шли по маркеру направления на своих мини-картах, выбирая наиболее удобные пути между деревьями и другими препятствиями.

Мы спускались с ним в овраги, обходили огромные деревья и прорывались, через густые буреломы и колючие кусты, оставляя на них клочки шерсти, точнее оставлял на них в основном клочки шерсти панда.

Который изо своей неуклюжести и размеров, не мог везде пройти там, где пролазил я. Но в целом мы шли одним темпом, я уже упоминал, что я не любитель бегать, зато могу пройти огромные расстояния в хорошем темпе — без отдыха и перекуров.

Так что, пристыженный мною утром панда, старался от меня не отставать, и в конце концов, приноровился к моей походке, но он был приспособлен к бамбуковым зарослям, а не к хвойно-лиственному лесу и поэтому перед обедом запросил отдыха.

Остановившись, я, оглядел его и признал, что отдых был ему необходим. Он, явно похудел, его шкура поистрепалась об сучки и ветки деревьев, а бока ходили ходуном от усталости, а его длинный розовый язык, казалось, висел на его усталом плече, улучшая теплообмен всего усталого тела.

— Привал! И панда тут же рухнул на землю, перевернувшись на спину и растопырив свои лапы, но тут же сморщился и вскочил, забыв о том, что на боку у него висела, сделанная мною дубина в импровизированном чехле, сплетённом из веток.

Усмехнувшись, я пошёл на разведку, решив осмотреть, что это за место и что здесь можно найти пожрать и заодно найти воду. Побродив вокруг, я наткнулся на семейство зверей похожих на барсуков, но, к сожалению, не таких же спокойных.

Увидев меня, и невесть что, подумав, своими звериными мозгами, они решили на меня напасть и бросились все втроём на меня.

— «Ух, ты блин», — вырвалось у меня от неожиданности и, повинуясь инстинктам, я заскочил с разбегу на ближайшее дерево, на котором и засел, смотря вниз на неожиданных противников.

Семейство, подскочив к дереву, но не умея по всей видимости по ним лазать, уселось внизу и задрав свои тупые морды, стало на меня тявкать. Эти полусобаки, полуволки или недо-барсуки, меня сильно взбесили и надеясь, что они от меня быстро отстанут, я продолжал сидеть на дереве.

Но, не тут то было, семейство, решило, что они тут самые сильные и могут позволить себе, всё, что хочешь, да и времени у них скорее всего было навалом, в отличии от меня.

Поэтому, я выбрав момент, когда они отвлеклись и тявкали, скорее по инерции, чем по необходимости, свалился им в буквальном смысле на голову и вцепился в загривок, одному из них.

Это действительно были просто звери, дико заверещав, они бросились в разные стороны, как только увидели, как я вытащил кинжал, не став мучить оставшегося, бесплодными сомнениями, я воткнул ему кинжал в шею.

Зашипела кровь, впитываясь в кинжал и жизнь, стала уходить из тела животного, пару раз дёрнувшись, он затих. К этому времени, я уже изрядно проголодался и не нашёл ничего лучшего как освежевать «барсука».

Неумело сняв шкуру, изрядно, кстати, намучившись, не только из-за отсутствия навыков, но и от отвращения, так как мне никогда не приходилось свежевать скотину. Но, то ли я, уже вжился в образ зверя, то ли действительно сильно хотелось жрать, а может и то и другое, но с задачей я справился, и вырезав наиболее мясистые части из тела животного, побежал искать ручей или озеро, на крайний случай, просто рытвину в лесу, заполненную водой, где можно было его промыть.

Найдя ручей, после непродолжительных поисков, я промыл мясо от грязи и крови и приступил к трапезе, запивая чистой водой из ручейка. Закончив есть, и, сполоснув лапы и морду, я побежал обратно, думая, что панда, скорее всего и дальше дрыхнет.

К сожалению, я ошибался, несчастного панду, в это время вовсю терзали, остатки семейства, которые вначале напали на меня.

Панда отбивался своей дубиной, как мог, но его враги были быстрее и изворотливее и с каждой атакой, они откусывали от него по небольшому кусочку шкуры или просто меха, так что панда уже скоро был похож на полуощипанную курицу или может быть петуха; — смотря кому какие нравятся ассоциации.

Эти «барсуки», возмутили меня! Какая наглость, бросаться на добрых путешественников, никому не причинявших вреда, и бегущих своей дорогой. Не требующих ни еды, ни крова над головой, даже попить не просящих! И тут такое яростное нападение, не иначе, это их территория.

Но делать было нечего, панду надо было спасать, иначе, следующей ночью, он может замёрзнуть без своего ощипанного меха, а мне греть его своим, что-то не улыбалось.

Климат здесь был континентальным, и сейчас была поздняя весна. Нет, если бы панда, был женщиной, я бы исполнил свой долг джентльмена и согрел бы её, холодной ночью. Но с этим, мне не повезло и я был вынужден вступиться за напарника.

Вытащив из-за своего кожаного пояса топор, я расстегнул его чехол и примерившись, метнул в крайнего «барсука». Топорик, картинно перевернувшись один раз, врезался в башку «барсука», но, к сожалению не лезвием, а обухом, оглушив его.