Розовый снег

Влад по своей натуре абсолютно отличался от Снежаны в силу того, что его сестра была очень доброй в душе, но старалась это не показывать, как бы стыдясь этого и считая слабостью. Хотя, наверное, нельзя говорить о таких глобальных мыслях у трехлетней девочки. Влад же, напротив, был очень мягким и достаточно ранимым ребенком, поэтому мать его всегда учила идти чуть ли не по головам чужих людей, чтобы постоять за себя. При этом Люда всегда делала акцент на том, что единственной святыней в жизни человека должна быть семья и только там можно умерить свой пыл и гнев. Но, несмотря на это, Влад был очень добрым и, порой даже безвольным человечком почти со всеми, безропотно доверяя всем и каждому.

Одним словом, дети были разными во всем кроме одного: они были безумно любимы своей матерью.

… Да, День рождения. Люда никогда не любила этот «праздник», так же, как и Новый год. Наверное, потому, что в глубине души еще с детства лелеешь надежду, что должно произойти что-то волшебное. Но в реальности сталкиваешься с обыденной «праздничной рутиной»: приготовлением всяческих салатов, тортов и головной болью на следующее утро от недосыпания и звона очередной разбившейся надежды на чудо.

Но, тем не менее, сейчас было особенно приятно, что в этом мире есть два маленьких человечка – твои дети – которые совершенно искренне, поздравляют тебя с этим днем. И вовсе не потому, что так принято, а потому, что они любят тебя просто за то, что ты есть.

Снежана водрузила на шею матери длинную цепочку бумажных бус, склеенных из коряво вырезанных картонных шариков.

– Это тебе. Ты у меня самая, самая красивая, как прицевишна.

(«Прицевишна» – это было одно из слов – перевёртышей, которыми пестрил словарь Снежанки. Оно было бережно взращено и взлелеяно ею из двух слов: «принцесса» и «королевишна»).

Влад протянул маленький сверток, запакованный в яркую салатовую подарочную бумагу с большим жёлтым бантом.

– А это тебе от меня,– сказал он, целуя мать. При этом он не спешил уходить и, как будто, чего-то ждал, несколько сконфуженно топчась на месте. Людмила прекрасно понимала, чего он ждет в ответ.

– Спасибо, мой родной, – она обняла сына и прижала его к себе.

Несмотря на старания матери сделать сына более брутальным, Влад в свои 12 лет оставался нежным и ранимым ребенком, и главным поощрением для него была нежность со стороны матери.

Увидев подарок брата, глаза у Снежанки жадно загорелись.

– Ой, какой цветочек! Мама, дай!

– Подожди. Сейчас мама аккуратно развернёт, и мы тебе подарим цветочек, да, Влад?

Он несколько виновато улыбнулся и утвердительно кивнул. Мать знала о его некоторой ревности к сестре, которая, впрочем, не была негативной.

Под яркой упаковкой оказался кулон «ин – ян» – расколотый на две части черно-белый круг, каждая половинка которого висела на разных цепочках. Как правило, эти половинки предназначались разным людям и символизировали их душевное родство и единение.

– Какую ты хочешь себе? – спросил Влад мать, беря из её ладоней обе цепочки.

– Ты у нас мужчина, значит тебе – темную, согласен?

– Давай я тебе одену.

Он застегнул на шее у Людмилы тонкую цепочку с белоснежной половинкой кулона.

– Теперь мы всегда вместе.

– Мы и были вместе. Даже когда ты вырастешь и уедешь далеко от меня, всё равно ты и Снежана будете для меня самыми дорогими людьми на свете.

Она снова обняла своих детей и прижала к себе.

– Ну, мама, цветочек поломаешь…Смотри, ты пчёлка, – Снежанка ткнула праздничным бантом в нос Людмиле, – вз-вз-вз… вкусный цветочек?

– Да, очень. Только ты тоже тогда маленькая пчёлка, а Владик – пчёл.

– Мы все пчёлы, – засмеялась Снежка. Но потом, вдруг засомневаясь, спрятала бант за спину, – ага, вас много, а цветочек один. Сейчас совсем его занюхаете.

Она соскользнула с колен матери и убежала на кухню.

–Ма-ма, – послышалось оттуда, – дай мне водички.

Людмила вышла на кухню

– Зачем тебе водичка, пить захотела?

– Цветочку. Только в мисочку, он будет там плавать.

Людмила набрала воды в неглубокую миску и поставила на стол, за которым уже восседала Снежанка, что-то шепотом лепеча бантику. Она аккуратно положила «цветочек» в воду и запела:

– Расти, расти цветочек… А я буду пчёлкой… Вз-вз-вз,– она тыкала пальчиком в бант, отчего тот слегка нырял под воду при каждом прикосновении «пчёлки».

– Так! У меня, кажется, День рождения, поэтому праздничный завтрак никто не отменял. Па-бам! – Людмила достала из холодильника небольшой торт с очень аппетитными цветами непонятного рода и происхождения.

– Смотрите, семейство пчёлок, вот вам ещё целая поляна цветов. Кому чай, кому сок?

– Сок! – хором прокричали, улыбаясь, дети, а Снежанка уже хотела ткнуть пальцем в цветок на торте.

– Нет, дружок. Эти цветочки опылять не надо. Их надо кушать вместе с тортом, потому что они волшебные и, когда ты вырастешь, то научишься летать, как настоящая пчёлка.

– И ты научишься, и Владик?

– Конечно, мы все вместе будем летать и нюхать самые красивые цветы на поляне.

– Нет, – вдруг загадочно выдала Снежанка, – я буду маленькой пчёлкой, а вы – большими . А таких больших цветищей не бывает.

–Чего не бывает, – засмеялся Влад,

– Цветищей… ну, цветочков, только больших, больших.

– Да, Снеж, только ты можешь это придумать.

Но Снежанке было уже всё равно мнение и брата, и матери, потому что она уже вовсю уплетала отрезанный для неё кусок торта, предварительно конечно слизав с него большой красный цветок. Потом она окунула свой любопытный носик в стакан с соком и забулькала, старательно выдувая пузырьки в поднимающуюся пену.

– Снеж, ну хватит булькать, – не вытерпел после очередного булька Влад.

– А я – русалка. Я плыву.

– Ты же пчёлка.

– А теперь я русалка.

– У русалок есть хвосты, а у тебя нет.

В ответ последовала немая пауза. Было видно, что Снежана была в некотором недоумении и не нашлась, что сразу ответить, несмотря на свой достаточно острый язычок. Потом она немного подумала и выдала с неподдельной серьёзностью:

– А я пока маленькая. Вот вырасту, и у меня будет длинный – предлинный хвостище.

– Тогда тебя рыбаки поймают за твой хвостище, вместе с твоим цветищем, – засмеялся Влад.

– А вот и нет, я от них уплыву.